Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 122 – Руфия Липа

Люба не знала, как много повеса о ней думал, и слава Богу. Вина за глупые необдуманные шаги начинала её пожирать, едва она вспоминала о каждом из парней. Записавшись в последние грешницы, тихоня могла только себя бичевать, гнать, корить. Девушку душили рыдания, а затем поднималась температура и валила с ног слабость.

Также, на своё счастье, Поспелова не знала, что, кроме метавшегося в противоречиях Сэро, страдал ещё один юноша. Казавшийся, как обычно, стабильным, занятым и равнодушным, Имир мучился не меньше брата. Последние слова Любы врезались ему и в память, и в душу. Отличник, хоть и запрещал себе думать об упущенном и не случившемся, нырял в омут прошлого снова и снова, пробовал в мыслях всё развернуть, исправить. В такие моменты недоверчивость и оскорблённая гордость вылазили наружу и делали свою трудную работу, старательно защищая парня от самоедства и депрессии.

Алмаз и Лала, разругавшись с Поспеловыми, тянули свою нелёгкую лямку. Все работники ж/д станции стали невольными свидетелями войны между бывшими коллегами-приятелями, хотя толком не могли понять подоплёку. Григорьевна и Михайлович стыдились сказать правду любопытным, чтобы не упасть в грязь лицом, но попрекать, бранить, клясть цыгана и его семейство при этом не стеснялись. Иштваныч на стычки реагировал с достоинством и держал язык за зубами насчёт причины ссоры из уважения к их совместному прошлому.

Повесе больше не гулялось и не танцевалось. «Торнадо» был заброшен, заигрывать и соблазнять никого не хотелось. Поспеловой в школе не было больше месяца, и это его отнюдь не радовало. Он по-прежнему подрабатывал на рынке, помогал матери торговать, развозил товар богатым клиенткам, держал лицо, клал деньги в карман. Юноша стал тише, смирнее, задумчивее и серьёзнее.

Сэро наивно думал, что никто не спалил его угрюмость, но крепко ошибался. Заблуждался, что родителям на него пофиг, хотя старшие наблюдали за оконфузившимся сыном и переживали оттого, что не могли никак узнать истинного положения вещей. Имир при расспросах разводил руками и притворялся непосвящённым. Повеса тем более попытки поговорить обходил десятой дорогой. Алмаза он игнорировал, от матери отмахивался. Взрослые, устав бояться за непредсказуемого, шального сына, насовещавшись вдоволь, решили пойти на крайние меры, чтобы защитить близкого.

Когда усталый парнишка после торговли в состоятельных хатах, насидевшись вдоволь в одиночестве на берегу холодной реки, вернулся в отчий дом, то сразу насторожился, обнаружив в два часа ночи горящий на кухне свет.

Родные его позвали, едва услышали шум в коридоре. За столом сидели все старшие члены семьи: родители, недавно приехавший в гости Арон, Русланка, Имир. Повеса моментально понял, что никто до сих пор не лёг спать, так как ждали его.

— Сэро, присядь, пожалуйста, – ласково произнесла Лала. – Нам надо серьёзно поговорить.

Юноша глубоко вздохнул и повиновался. Всё повторялось сначала.

Люба явилась на уроки в середине декабря. Для 11 «А» это стало большим событием – ребятам казалось, что она пропала на целую вечность. В справке терапевт сухо написала об ангине, поэтому объяснять причины долгого отсутствия девушке не понадобилось, да и не хотелось.

Вскоре после выздоровления Поспеловой пришлось поговорить сначала с Натой, а затем с Леной. Было задано много вопросов: как так получилось, что тихоня втайне дружила с Деном целый год; почему, в итоге, шатен захотел с ней встречаться; зачем она всё перечисленное скрывала от девочек и при этом улыбалась им в лицо – ни на один из них старшеклассница ответить внятно не смогла.