Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 105 – Руфия Липа

— Ну и что? Мне просто не интересно. Короче, пока, девочки! Я поворачиваю.

— Как это поворачиваешь?! – возмутилась Лыткина. – Мы только два квартала прошли! Ты же раньше на Шевченко сворачивала, а до неё ещё четыре или пять кварталов!

— Ну так то было давно и неправда! Приелось, знаешь. По берегу Ерика бродить полюбила. Всего хорошего, подружки! Обязательно завтра подойду и расскажу о новинках в библиотеке, чтоб вы не переживали, что я своей жизнью не делюсь! – Люба скорчила глуповатую гримасу и перебежала дорогу.

— Какая была отщепенка отшибленная, такая и осталась! – прошипела брезгливо раздосадованная Юлиана.

— И не говори! – поддакнула оскорблённая Лыткина, глядя в спину убежавшей бывшей приятельнице, которую, по её личному мнению, не за что было уважать в порядочном обществе.

* * *

Поспелова прошла метров сорок, прежде чем услышала позади лёгкий бег и почувствовала, как её схватили за ручку рюкзака.

— Подружками обжилась? – поравнявшись, поинтересовался Сэро.

— Нет, не судьба.

— Чего хотели?

— Информацию.

— И что ж такого ценного ты знаешь, деточка?

— Сплетни обыкновенные. Кто о ком что думает и в каких выражениях. Как день прошёл? Где Имира потерял?

— Ровно. Имир потерялся на дополнительном по геометрии и алгебре. К итоговым контрольным готовится.

— А тебе не надо?

— Эй, не нуди! Тебе не идёт! Лучше рассказывай, как дела! Как тебе днюха, кстати?

— Понравилась. Спасибо, что пригласили!

— Не за что, – отозвался брюнет. – Ты, правда, в сторонке держалась. Людей не любишь?

— Почему не люблю? – смутилась она. – Просто первый раз в большой компании оказалась.

— А-а-а!.. Чувствовала себя не в своей тарелке?

— Вроде того.

После выяснения отношений, когда эти двое много чего наговорили друг другу, девочка перестала стесняться цыгана. Поспелова поняла, что ей, такой скучной, нет смысла строить из себя что-то большее и пытаться понравиться. А ещё она подумала, что Сэро видит её насквозь, и хитрить, значит, тоже нет смысла. Лучше быть откровенной, но наивность засунуть куда подальше, вспомнив о гордости.

— Как тебя Денис довёз?

— Нормально довёз.

— Без приключений? – выпытывал Ибрагимов.

— Без, – уклонилась она, решив о разговоре у реки благополучно умолчать.

— Какая-то ты сегодня неразговорчивая! – попрекнул он её.

— Извини! День тяжёлый был.

— Я заметил. Ну ты, конечно, непробиваемая!

— То есть?! – насторожилась школьница. – Чего так смотришь, будто Гитлер воскрес?!

— Я про собачник у зеркал. Тебя вообще можно вывести из себя? – прищурился юноша. – Я б на твоём месте коротышке по губам съездил! Тебе, снегурочка, совсем наплевать, кто что говорит?

«Вот что тебе, Сэро, ответить? Просветить, как все меня достали? Что хожу в школу чисто по инерции, ради родителей, дабы они довольны были? Да будь моя воля, я бы это грёбаное место сожгла вместе с 10 «А»! Но лично тебе я жаловаться не собираюсь».

— Мне всё равно. Пусть говорят, что хотят! У Илютиной рот никогда не закрывается.

— После того, как ты её взглядом убила, вообще-то закрылся. Они сразу все по углам расползлись! – засмеялся юноша.

— Не преувеличивай!

— Убила, я свидетель! Мне виднее. У тебя было такое выражение, будто ты смердящий собачий катях в неприличной близости от себя унюхала!

Поспелова остановилась. Сэро, засунув руки в карманы куртки, задорно посмеивался.