Книга Школа. Никому не говори. Том 1, страница 94 – Руфия Липа

— Чего смеёшься?

— Мечтательница ты!

— А ты нет?

— Нет! Жить надо реальностью.

Ибрагимов снова сел и замолчал. Люба поднялась следом, но разговор продолжать не стала.

Поляна шумела от ветра. Трава колосилась, обнажая обломки железобетонных плит, скопища останков кирпичей, какие-то железяки. Девочке показалось, будто в одном месте притаилось мутное забродившее небольшое болотце. Заброшенный колодец, наверное. С лягушками, гадюками и чертями.

— Наверняка в таком уединённом месте нечисть водится, – протянула задумчиво старшеклассница, нарушив созерцательное молчание.

Парень очнулся от дум и вопросительно уставился на собеседницу.

— Болотная и лесная нечисть, – пояснила Люба. – Болотник, черти, бесы, утонувшие покойники, водяные и лесные духи, блуждающие огоньки, стрыги…

— Что-то новенькое! – оживился Ибрагимов. – Где набралась, неженка?

— В детстве славянской мифологией увлекалась.

— Ну?

— Нечисть обитает в первобытной природе. А эта поляна будто одичала. Много развалин. Вон там – болотце. Возможно, глубокое. Пустая башня. Везде остатки кирпичной кладки. Вот я и подумала, что в парке давно существует другой мир, неподвластный человеческой логике и прогрессу. И может быть опасно, потому что нежить не любит, когда вторгаются в её владения. Захочет наказать.

Сэро иронично приподнял брови, прищурился, но вмешиваться в монолог не стал.

— Например, наваждение наслать. Когда будем спускаться, бесёнок притворится ступенькой, ты ногу поставишь – и провалишься! Вот смотрю на поляну: трава высокая, и, если б не ветер, даже с высоты не увидела бы торчащих железяк да подозрительной, наверняка глубокой лужи. А ведь о железки можно споткнуться, упасть и крепко разбиться. Место будто предупреждает, что чужакам не радо, и демонстрирует опасности.

— Да, согласен, железяки зачётные! Покажу их на днях Коробкину. Вдруг удастся вытащить да на металлолом сдать. Я бы и не заметил, если б не ты. Спасибо!

— Знаешь, почему я хотела увидеть водонапорную башню? – Люба хмуро взглянула на скептично настроенного парня.

Ибрагимов вопросительно наклонил голову.

— У Стивена Кинга (писатель американский) есть роман «Оно». Весьма жуткий! Имир и Паша читали, подтвердят. «Оно» – чистое зло, пришедшее на Землю из других миров. Без имени. Питается страхами. И охотится, в основном, за детьми. Чего боятся дети? Того, чего не понимают. Заброшенных мест, больных людей, смерти, клоунов…

— А клоуны причём?

— Потому что против смеха и веселья всегда кошмар и ужас. В книге клоун-людоед – один из обликов зла. «Оно» всегда заманивало людей в стоячую тухлую воду: канализация, заброшенная водонапорная башня. Где нет движения, обновления, жизни. В книге героям здорово досталось именно в водонапорке: дети столкнулись с призраками и всякими кошмарами…

— Поэтому ты и заинтересовалась парком? Думала поздороваться со жмуриками и нечистью?

— Нет, конечно! То есть, не совсем… Хотела почувствовать атмосферу.

— Заброшенных зон?

— Да. И, глядя на буйство природы над останками человеческого обитания, я понимаю, почему зло в книгах и даже в верованиях оказывается не земным… Есть нечисть, образованная от людей: младенцы, брошенные на голодную смерть в лесу, ожившие покойники, вурдалаки, оборотни, русалки, кикиморы… А есть нежить, у которой нет человеческих корней. Так откуда она взялась на Земле тогда?.. Кинг, между прочим, многие образы и мотивы взял у Лавкрафта (я его раньше читала: в классах шестом-седьмом). Помню, одолела «Зов Ктулху» и сильно перепугалась.