Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 9 – Руфия Липа

— Да, – скромно потупила глазки школьница. «А ещё в национальности близнецов, но об этом я никому не скажу».

— Много чего не разрешают старшие?

— Почти всё. Да ты и сам знаешь! Моё счастье, что они поздно приходят, поэтому ещё не поймали с поличным. Ну и библиотекой успешно прикрываться могу. Если не напоминать, они и мой день рождения прошляпят. Мы его, в принципе, никогда и не отмечали. Как и папин. Да и мамин – тоже.

— Так давай отметим! Когда днюха?

— В начале сентября. Третьего числа.

— Вот как? У Сэро и Имира – в конце августа, 22 и 23 числа. Вы где-то рядом. Можно объединить праздники – круто будет!

— Почему у них днюхи два дня? – не поняла девочка.

— Сэро вылез 22 августа, а Имир – 23-его.

— Это как так?

— Спроси подробности у них.

— Хорошо. Только мою отмечать не надо, знаешь ли! Не люблю праздновать.

— Потому что не начинала. Отметишь разок – и затянет!

— Нет, не затянет. Пробовали уже.

— Когда?

— В детстве. Все, кого родители приглашали, никогда не приходили. Даже родственники. А ещё именно на третье сентября с прилавков почему-то исчезали все торты. Оставался лишь некрасивый квадратный шахматный. Помнишь его? Помазан кислым повидлом.

— Помню: мой любимый торт!

— Фу, гадость! Ну даёшь, Денис!.. Ненавидела его больше всего на свете! И именно это оставшееся на прилавках недоразумение тащили в дом мама и папа, хоть и знали, что я его есть не буду. Я хотела торт круглый, красивый, белый! В завитушках и розочках. Просила купить, а мне квадратное чудовище из года в год на стол ставили! С утра в щёчку чмокнут: «С днём рождения, дочурка! Счастья-здоровья, расти большой, не будь лапшой» – и дальше занимались домашними делами. Так что я привыкла и праздновать не собираюсь, – пробурчала, насупившись, Поспелова, но заметила улыбавшегося Коробкина и добавила: – Даже не вздумай заварушку устроить!

— Не думаю. Как скажешь! – согласился парень. – До заварушки ещё дожить надо. Не забывай, ты в компании не одна! Есть люди, которые могут решить всё за тебя.

— А ты ничего Ибрагимовым не говори, они и не решат!

— Да я-то причём?.. Ты Наташе с Ленкой лучше бы ничего не говорила, чтобы спать спокойно.

— А я их ни во что такое и не посвящала! – Люба с изумлением подпрыгнула на стуле.

— Это ты молодец! – иронично согласился ровесник. – Меньше знают, крепче спят.

Старшеклассница обдумывала в панике, что же имел в виду хозяин. «Что Ната и Ленка разболтали?!.. Про мою неопытность? Это и так видно! Что родители пожилые? Тоже мне новость!.. Бог мой! Неужели, про меня и Пашу?! Так вот у кого ротовая полость подтекает!»

Поспелова стремительно посмотрела на Дена и нашла в его мутно-зелёных глазах подтверждение догадки – настолько прозрачно понятным было выражение его круглого лица. Вспышка жгучего стыда и бессильного гнева моментально ослепила, но она нашла силы обуздать болезненные эмоции. В мыслях всплыл лукаво усмехавшийся Ибрагимов. «Может, пора бы и давать ответку? – вспомнила она, стараясь успокоить дыхание. – А что, Сэро, замечательное предложение!»

Денис, опёршись о кухонный шкаф, с любопытством наблюдал, как на симпатичном личике ровесницы играла эмоциональная буря. Он хотел, чтобы Люба поняла его без лишних слов, и был рад видеть, что сообразительной девушке дополнительные разъяснения не потребовались. Тихоня выдохнула, потянулась слегка на стуле и мило улыбнулась.