Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 10 – Руфия Липа

— Остались без хлеба в такую ночь! – разворчалась Александра. – А рынок и магазины заработают не раньше третьего января. Хуже нерасторопности только бесполезность!

— Брат приезжал? – перевела разговор десятиклассница.

— Нет, – стушевалась мать. – Завтра, наверное, сыночек приедет! Празднует в компании приличных людей.

— С хлебом, – съязвила Люба. – А Борис Иванович приходил?

— Да, приходил. Сидел целый час, новости рассказывал. Мы с Василём послушали.

— Что ж вы с папой его послушали, а хлеба не попросили?

— Да вот как-то не сообразили… Точно, надо было у Бори спросить!

— Надо было, – согласилась подросток, чувствуя, как её накрывает волна злости. – У Чумака булок десять про запас лежит. Он ведь хлеб сам печёт.

Григорьевне нечего было ответить на дельное замечание дочери. Женщина крякнула, смутившись, и, недовольно поджав губы, отвернулась к телевизору.

— Калитку закрыла? – поинтересовался отец. – А то хлопать будет, ветер подымается.

— Закрыла.

— В Новый год всякая шваль по дворам шастает в поисках наживы. Больше всего краж в праздники и случается, – занервничала Шура.

— А нам-то какое дело? Калитка закрывается на щеколду хлипкую. Ни замка на ключ, ни навесного, ни крепкой задвижки. Все соседи ходят как к себе домой. Заходи не хочу, бери не хочу. Я так понимаю, никого не волнует, обворуют нас или нет.

— Если вор захочет обокрасть, то обворует. Никакие замки не спасут.

— Тогда чего переживаешь за калитку, мама?.. Если никакие замки не спасут! Можно забор на металлолом сдать и жить без него.

— Что ты несёшь?!

— Ничего, мам. Просто заметила. Кто-нибудь ещё приходил с поздравлениями?

— Приходила эта… Помнишь её?.. Я ей горшок с геранью давала.

— Бабушка с Ленина?

— Да. Герань у неё сгнила. Она ругалась, что цветок погиб, потому что руки гнилые его дали! – возмутилась Григорьевна.

— В новогодний вечер ей было не стыдно дряни хозяевам наговорить, а потом несколько часов сидеть чаи пить, – поддержал жену Василий Михайлович.

— Кошмар какой! – шокировалась Люба. – Чёрт бы побрал этих бабок!

— Это ещё что за выражения?!.. Нельзя клясть пожилых! – одернула её Александра.

— А пожилым в канун праздника приходить в чужой дом клясть хозяев и жопу по несколько часов отирать на чужих харчах можно? Зачем вы её пустили и за стол посадили?

— А что, выгнать надо было?

— Взашей!

— Преклонный возраст выгнать?! Бог накажет! Да и как потом людям в глаза смотреть?!

— Ха! Чумак бы выгнал! И Бог бы его не наказал. И в глаза бы Борису Ивановичу смотреть никто не перестал. Все могут, а вы – нет!

— Люба, какая муха тебя укусила?!

— Какая?.. Я с пяти вечера до одиннадцати ночи топталась по городу в поисках булки, пока вы сидели пили чаи с Чумаком и полоумной бабкой, даже не додумавшись попросить хлеба!

— Ой, ты посмотри-ка! – отмахнулась мама. – С тебя не убыло! Если б ты озаботилась хлебом вчера или сегодня с утра, проблемы бы не было. Устроила с моря погоду! Я и Василь работаем с утра до ночи, можем сегодня и дома посидеть, пока ты бегаешь. Надсадилась она! И это твоя дочерняя благодарность за наш труд?! Мы оба уже на пенсии, только ради тебя работаем!

— Так не работайте. Я вас об этом не просила.

— Ты бы, что ли, заработала и нас с отцом прокормила?.. Работалка не выросла! Какая может быть работа у безалаберной лентяйки? Никакой в доме пользы нет толком!