Книга Красные Башмачки, страница 47 – Алексей Фирсов

Барон вернулся не один. Еще бы! Будут светлейшие господа потеть и трудить руки!

Слуги взялись рубить дверь в два топора. Дверь стонала и дрожала как живая… грохот поднялся адский!

От страха и волнений Лиз дрожала, прикрыв уши обеими руками.

Крупные щепки падали на пол. В двери засветились все более расширяющиеся щели.

Лиз ухватила мелькнувшую мысль за хвостик.

Подобрала острую щепку, попробовала пальцем. Крепкая и острая…

«Куда ее воткнуть, чтобы достала до сердца, чтобы все кончилось разом?»

Мысль о самоубийстве показалась заманчивой, но только на долю мгновения.

Внезапно за дверью раздался нечеловеческий гулкий рев. Торжествующий, злобный, протяжный. Вибрирующий звук проник наверно до мозга костей!

Лиз вскрикнула и выронила щепку.

Удары топоров в дверь немедленно прекратились.

— Что это, черт возьми!

— Вот он, вот он! А-а-а!!!

Крики ужаса, удары, топот. Снова звериный рык, только удаляющийся.

Лиз на цыпочках приблизилась к двери, прислушалась. Кто-то хрипел за дверью, на полу, словно не мог никак протолкнуть воздух через горло.

«Кто же на них напал?!»

Лиз покрылась мурашками как на ледяном ветру и, шмыгнув за кровать, забилась в угол, обняв дрожащие колени. От невыносимого ужаса волосы шевелились на затылке.

Лиз, беззвучно шевеля губами, произнесла молитву. Потом еще и еще…

На стене напротив засветились расплавленным золотом тонкие линии. Девушка ахнула и смолкла.

Линии образовали, прямоугольник размером в дверной проем и погасли. В стене образовалась дверь. Прямоугольник штукатуреной стены прямо на глазах превратился в деревянную дверь на петлях с кованными из темного железа перемычками! Дверь беззвучно без малейшего скрипа плавно начала открываться вовнутрь.

Лиз не могла пошевелить языком и сравнилась неподвижностью с в ледяной статуей. От ужаса она даже глаза не смогла закрыть! Мышцы живота сжались как в судороге…

Дверь завершила свое мучительное открывание и на пороге возникла черная фигура…

Человек откинул капюшон плаща на спину, шагнул вперед.

— Элиза, девочка моя, как ты? Все в порядке?

Тоффини присел на корточки и протянул руки Лиз.

— Ты вся холодная, ты дрожишь. Я успел вовремя?

Дрожащей рукой Лиз коснулась щеки мэтра.

— Это и в самом деле вы? А дверь? Откуда она?

Злобный рев донесся из-за двери. Ему вторил еще один звериный рык с другого крыла здания.

— О, боже!

Тоффини помог Лиз встать.

— Уходим скорее, пока всем стало не до тебя!

— Кто это рычит, мастер, так злобно и громко?!

— Это львы.

— Львы? Здесь?

— Львы с картины Марко, если ты помнишь такую. Идем же!

Обняв Лиз за талию, мэтр почти поволок ее через новую дверь, потом через полутемную комнату. Ущербная, неполная луна щерилась в окно.

«Львы неживые же! Их нарисовал Марко! Кто их оживил? Но ожила же нимфа на картине в замке герцога! Тоффини — колдун?!»

Мысли неслись вскачь, а ноги не желали идти. Хотелось упасть на пол, закрыть глаза и проснуться… на с трудом заставляла себя передвигать ноги, словно налитые свинцом.

По узкой лестнице озаренной трепещущим светом тусклого фонаря, они почти скатились вниз, потом вышли под аркой во двор. Во дворе на стенах пылали факелы, только не души вокруг. Всего в нескольких окнах мерцает свет.

«Где же стража, где слуги?!»