Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 88 – Лана Кроу, Елена Смертная

— Я сразу позову, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Обещаю.

Он кивнул, и отдал мне в руки лампаду. Вики встала рядом с братом и обхватила его за рукав.

Я повернулась к лестнице. Ступеньки были старые, но крепкие. Я ступила на первую, потом на вторую. Лестница жалобно заскрипела под моим весом, и я замерла, молясь про себя, чтобы она не треснула.

— Осторожно, — прошептал снизу Тит.

Я полезла выше. Ступенька, еще одна, еще. Пальцы вцепились в край люка, я подтянулась и перевалилась через край, падая на колени в пыльную темноту.

Поставила перед собой лампаду, и та слабо осветила окружающий меня хаос.

В лицо ударил сухой, спертый воздух. Я чихнула — громко, неожиданно, и эхо заметалось по чердаку.

— Рина! — тут же донеслось снизу встревоженное. — Ты там как?

— Все хорошо, — отозвалась я, морщась от пыли. — Просто…

Я не договорила.

Потому что в тусклом, дрожащем свете маленького огонька на меня смотрели два глаза. Они блестели из угла, как у лесного зверька, затаившегося в норе. Девочка сидела, поджав под себя ноги, прижавшись спиной к стене, и смотрела не моргая.

Я замерла, боясь спугнуть ее даже дыханием.

* Ирина *

Я выдохнула. Медленно расслабила плечи, чтобы принять как можно более непугающий вид.

— Я не сделаю тебе ничего плохого, — сказала я тихо. Старалась, чтобы голос звучал мягко, ровно, без тени фальши. — Честно.

Она не ответила. Только смотрела.

Я огляделась, давая ей время привыкнуть к моему присутствию. Чердак был завален старыми вещами: сломанные стулья, сундуки с отбитыми углами, свернутые ковры. Везде — толстый слой пыли и грязи.

В углу, где сидела девочка, вместо кровати лежала какая-то старая, вытертая подушка, из которой местами лез пух. Вместо одеяла — рваный тулуп. На нем темнели пятна, и я не хотела даже думать, от чего они.

Тут же на полу стояло несколько грязных тарелок — видимо, дети приносили еду и не успевали унести посуду обратно. Черствая корка хлеба. Кружка с мутной водой.

Но кое-что выделялось из этого хаоса. Рядом с этим подобием постели очень аккуратно сложенным лежал платок. Тот самый, который я отдала Вики.

Мне стало физически больно смотреть на это. Ребенок. Маленький ребенок прятался здесь, в пыли и холоде, питался объедками, спал на голых досках, укрываясь рваньем. И никто не знал. Никто не помогал, кроме двоих детей, которые и сами-то вечно голодные.

— Боже… — выдохнула я едва слышно.

Мария дернулась, словно от удара. Как маленький зверек, загнанный в угол: вот-вот метнется прочь, но бежать некуда. Она сжалась, вжалась спиной в стену, и мне показалось — сейчас закричит.

— Я не причиню тебе вреда, — повторила я и медленно подняла руки, показывая, что в них ничего нет. — Слышишь? Никогда. Я здесь, чтобы помочь тебе.

Она молчала. Только дрожала и смотрела. Я не могла понять: она настолько боится, что не в силах вымолвить ни слова? А может, причина глубже — и она совсем не может говорить?

— Ты голодна? — спросила я как можно мягче. — Я могу принести еды. Теплый суп, хлеб. Хочешь?

Тишина. Она даже не моргнула.

Я осторожно подалась вперед, чтобы сесть удобнее, — и девочка резко дернулась, ударившись спиной о стену. Из ее горла вырвался короткий, приглушенный звук — не то всхлип, не то рык. Она прижала ладони к лицу, закрываясь, словно ожидала удара.