Книга Да, моя королева! Дилогия, страница 103 – Татьяна Ткачук

— Что-о?! Да как они!.. Совсем спятили?! – Лера аж поперхнулась от возмущения и вскочила на ноги, намереваясь тотчас же бежать к амбару и остановить это бесчинство.

— Куда вы, госпожа моя?.. – вцепилась в подол ее юбки служанка.

— Я пойду туда! Я потребую, чтобы они прекратили!.. – но осеклась, услышав слова Ха Юль.

— Это приказ госпожи!

И рухнула на колени, закрыв лицо руками:

— За что? За что всё это?.. Чем я прогневила небеса? Разве я не заслужила хоть чуть-чуть, хоть немножко счастья?.. Скажи, Ха Юль! – девушка отняла ладони от горестно кривившегося лица и взглянула на наперсницу.

Но та лишь печально покачала головой:

— Простите, госпожа!.. Я должна была отговаривать вас каждый раз, когда вы собирались выйти в город…

— Что ты знаешь об этом пыточном стуле?

— Господин редко использует его… Служанки на кухне болтали, когда сегодня потрошили куриц для обеда, что кто-то из стражников обмолвился, будто госпожа Сун Хын приказала выбить из этих людей правду о том, что случилось на самом деле.

— Моя мать приказала это?.. Господи!.. Что делать?..

Ха Юль опустила голову:

— Они пытали того человека…

— А Юн Хо?.. – с замиранием сердца спросила Валерия, боясь услышать ужасную весть.

— Я… Простите, госпожа… Когда воины усадили его на стул и привязали за руки и за ноги, а потом стали шестами выкручивать ему ноги…

— Хватит, хватит, Ха Юль! Не надо подробностей! – Лера зажала ладонями уши, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Когда-то, кажется, уже целую вечность назад, когда она была обычной девушкой из провинциального российского городка, в исторической дораме, названия которой она теперь не смогла бы припомнить, Лера видела эпизод, в котором на площади перед королевским дворцом пытали изменников, попытавшихся совершить государственный переворот. И сейчас вдруг именно эта сцена всплыла из глубин ее памяти.

На грубо сработанных деревянных стульях с подлокотниками сидели привязанные за руки и ноги мужчины в одних нижних одеяниях, испачканных кровью. Солдаты короля вставили два длинных шеста между связанными в щиколотках ногами преступника и начали давить на них, тем самым выкручивая ноги несчастного и причиняя ему ужасную боль, от которой взрослый, сильный мужчина кричал, не в силах сдерживаться.

И если здешние методы выбивания информации хоть немного походили на те, дорамные, то Лера не хотела бы видеть это своими глазами.

Все это за какие-то краткие мгновения пронеслось в мозгу девушки, а служанка лишь успела закончить фразу:

— Он так кричал, что я убежала!..

— Если они будут пытать Юн Хо… Я не вынесу этого! Я должна спасти их! – и она вновь принялась мерить шагами комнату.

В это время тонкая решетчатая дверь, оклеенная бумагой, поехала в сторону, и в покои вошла кормилица. Увидев мечущуюся, как попавшая в клетку птичка, девушку, Хюн Шим покачала головой и, приблизившись к низкому столику, стоявшему у стены, налила из фарфорового чайничка в чашку успокаивающего отвара и почти силой заставила ее выпить:

— Так ты не поможешь тем людям, деточка! Только себе навредишь. Тебе нужно успокоиться, – и протянула воспитаннице изящную фарфоровую чашечку из империи Чин, наполненную приятно пахнущим мятой чаем.

Лера покорно приняла чашку и мелкими глоточками выпила еще горячую жидкость. А потом уселась на так и не убранную с утра постель и начала бездумно раскачиваться из стороны в сторону.