Книга Кольцо с опалом, страница 114 – Марьянна Кей, Карл Хаинс

Но реальность оказалась куда проще: мы подошли к машине цвета спелой вишни, и Мара, распахнув дверь со стороны пассажирского сиденья, предоставила мне самому возможность разместиться.

Я ощутил любопытство, но молча забрался внутрь. Расположившись в удобном кресле, завороженно провел ладонью по обивке.

— Как интересно… — вырвалось у меня поистине детское восхищение.

Я услышал хлопок закрывшейся дверцы, и Мара, не обращая на меня внимания, уверенными и отработанными движениями повернула ключ. Услышав низкий рокот, я непроизвольно напрягся, ожидая развития событий, что-то щелкнуло и раздался раздражающий писк.

— Пристегнись, — бросила она, едва мы выбрались из небольшого переулка.

Я только заметил, что Мару препоясывает необычный ремень. Покрутив головой, нашел возле своего кресла такой же и, припомнив манипуляции девушки, аккуратно потянул за один конец. С легким щелчком замок необычной формы закрылся, и писк, наконец, смолк.

— Лирен, я включу музыку. Все вопросы потом, пока не отвлекай меня, пожалуйста, — предупредила Мара, когда мы выехали на проезжую часть, вливаясь в поток различных средств передвижения.

Как же это невероятно! Неужели все они двигаются без магии? Тогда как такое возможно? Нужно обязательно выяснить все, если не у Мары, то в ее компьютере. Какой завораживающий мир. Я ощутил предвкушение от изучения нового, от получения знаний. Для этого даже не нужно идти в библиотеку.

Из специальных артефактов послышалась мощная музыка с ритмичными барабанами и громким голосом. Никогда не слышал ничего подобного, но мне понравилось. И слова хорошие. Мужчина пел про свободу, про смелость и про то, что только он хозяин своей жизни и ему выбирать, как ее прожить. Хорошие слова с правильным смыслом.

Я с любопытством прильнул к окну, рассматривая людей, дома и различные здания.

Город. Он поражал. Масштабом. Людьми. Машинами.

В своем мире города жили иначе. Они дышали медленно, словно старые мудрецы, знающие цену каждому мгновению. Улицы вели к площадям, площади — к храмам и дворцам, а те уже к замкам. Все было привычно и на своих местах. Все подчинялось порядку.

Здесь город был сделан из стекла и бетона. Гладкий. Блестящий. Он не пах временем, пыльными фолиантами или страхом. Это был словно дикий зверь, который не молчал. Он гудел. Постоянно. Будто огромное существо, которому неведом покой. Этот город не спал. Он жил. Каждую секунду. Каждым своим жителем.

Вот мужчина бежит к автобусу, прижимая к груди квадратную сумку. Или женщина толкает коляску, одновременно разговаривая по амулету-телефону. Вот подросток, балансируя на доске с колесиками, проскальзывает между машинами, как рыба между камнями.

Мелькающие за окном здания не казались гротескными или уродливыми, наоборот, они гармонично вписывались в парки или целые архитектурные комплексы. Но встречались и другие.

Обшарпанные, старые, откровенно разрушающиеся или расписанные хаотично искаженными буквами, подобные шедевры зачастили, стоило нам свернуть на совсем уж узкую улочку. Я повернулся к Маре, но она столь увлеченно о чем-то думала, постукивая пальцами по рулю и отбивая ритм очередной песни, что я не рискнул ее отвлекать.

Мы вновь свернули несколько раз, выбрались на широкую улицу, и тут же замерли на перекрестке.