Книга Чаровница, страница 123 – Марьянна Кей

— В зависимости от того, о ком вы спрашиваете. Если о магии, то у меня есть кое-какие познания, а если о девушке, то тут, боюсь, я не помощник.

Эльф не ответил, лишь кивнул, а потом остановился на одном месте ошеломленно смотря вверх. Я подняла взгляд и так же застыла. Вдали, прямо над горизонтом парили в облаках драконы. Они были небольшими на таком расстоянии, но то что они делали в воздухе, заставило даже забыть дышать от восхищения. Невероятные виражи, пируэты и падения. Это был самый невообразимый из танцев, которые мне только доводилось видеть. С ним меркли даже праздничные выходы эльфией. Затаенная красота и мощь были в нем. Почему-то вспомнились языки огня в костре. Они точно такие же как эти драконы — то стремительные и ужасающие, то плавные и завораживающие.

А недалеко от нас, люди, одетые с серую одежду, укрепленную кольчугой с разноцветным отливом, стояли и наблюдали за чудесным полетом, а затем резко запели. Песня громко разносилась над всей равниной и казалось, что достигает самих облаков. Сильные мужские и высокие женские голоса сливались, образу единую гармонию. Я закрыла глаза и мне почудилось, что все вкруг растворилось, осталась лишь это песня, прославляющая саму жизнь и свободу. Ее слова были не понятны, но казалось, что в ней пелось о стремительном полете сквозь облака, о торжестве силы и справедливости, о том, как в плавном течение времени столетия сменяют столетия. Мысленно я это не понимала, но вот что-то глубоко внутри тянулось вслед за этими звуками, туда, где спокойствие облаков нарушается лишь полетами птиц и великими защитниками — драконами.

— Сиятельный император, позвольте поздравить Вас с поистине волшебной новостью! — сквозь пелену сознания до меня донесся величественный голос Аувелесия.

— От своего лица, от лица своего народа и отдельно от каждого дракона, — не менее величественно ответил император Раанан, — благодарю вас, Аувелесий Летеро из рода вауд.

Я открыла глаза, стараясь прийти в себя после той неги, в которой прибывала последние минуты. Хотелось еще немного побыть там, отдохнуть душой от всех переживаний и страхов, но любопытство брало свое. Очень уж хотелось узнать, что происходит и чему приурочено такое торжественное событие.

Только хотела задать интересующий вопрос, как император покровительственно улыбнулся, и как бы невзначай накрыл мою ладонь, все еще лежавшую на его локте, своей рукой.

— Это песня Жизни. Так ее называют в народе, — ответил он внимательно на меня смотря. — Она поется крайне редко и по особым случаям. Сегодня как раз такой — золотая драконица, которая когда-то первая согласилась принять Всадника, отложила в гнезде одно-единственное яйцо. И в скором времени из него появится необычный дракон — первый за много столетий дракон, носящий в себе огонь.

— А разве у драконов не было раньше огня? — удивилась, вспоминая рассказ Гаральда о том, что с появлением Сиятельного императора и к этим величественным ящерам вернулась их сила.

— Там все очень сложно, — уклончиво ответил мужчина, переводя взгляд на парящих вдали драконов.

А песня, будто волной докатилась до нас и уже певучие слова звучали вокруг. Вдруг запел и сам император. Низкий голос гармонично влился в общий хор. Мягкие торжественные слова вновь стали окутывать сознание, будто полупрозрачной дымкой. Язык был очень похож на эльфийский, но в нем было больше рычащих звуков.