Книга Вечная погибель, страница 129 – Тигест Гирма

— Черт подери, что с тобой такое? – бросила Кидан. У нее перед глазами зарябили страницы.

Он едва говорил.

— Эта философия запрещена в Укслее. Где ты ее достала?

Она слишком разозлилась, чтобы ответить. Хорошо, гнев ей знаком. Он не дает иголкам царапать сердце.

Ее лицо вспыхнуло при виде изуродованной книги.

— Я нашла ее в библиотеке.

Зрачки Сузеньоса стали золотисто-красными.

— Я никогда не считал тебя дурой. – Он наступал, словно лев, оттесняя ее все дальше на траву. – Эта книга была написана как антитеза дранактии. Она учит разрушать все узы компаньонства и порабощать дранаиков, овладев домом. Убивать родных и использовать их кости для воссоздания. – Он умолк, и тут его осенило. – Так вот где ты об этом прочла. Ты даже не знаешь, кто ее написал, верно? Это слова Лусидио, Кидан. Ты читала слова Лусидио!

У нее пересохло в горле – она засомневалась, правильно ли расслышала.

— Что-что?

— Почему тобой так легко манипулировать? – продолжил он, раздувая ноздри. – Акторы под командованием Лусидио используют асерактию, чтобы овладевать домами.

Она не понимала, как у нее оказалась книга Лусидио, но еще тяжелее было выносить выговор Сузеньоса.

— Если ты знал, что асерактия поможет овладеть домом, почему ею не воспользовался? – крикнула она в ответ. – Ты потратил столько лет!

Он недоверчиво вздохнул.

— Потому что я скорее умру, чем обрету власть его методами. Лучше моя душа расколется на тысячу осколков, чем я потеряю себя. Я не могу стать тем, кого стремлюсь уничтожить.

Его слова хлестнули ее по коже. Пропитанные ядом ее собственных мыслей об истинным зле, мыслей, которые она похоронила. Она правильно скрывала это от Сузеньоса. Он всегда будет ее разоблачать.

— Чем асерактия отличается от «Безумных любовников»? – Она с вызовом вздернула подбородок. – «Безумные любовники» тоже несут безумие и тьму. Но ты читаешь их каждый день.

Она увидела в его взгляде проблеск разочарования, и у нее закипела кровь.

— Если ты не видишь разницы, ты действительно погибла.

Она сжала зубы, отчаянно желая стереть с его лица мрачное выражение. Сузеньос вытащил свою любимую книгу с кровоточащим грейпфрутом и вложил в ее онемевшие руки. Перелистнул страницы и остановился на одной. Поля покрывали его неразборчивые пометки на амхарском, но одно слово было обведено ярко-красными чернилами.

Кидан с трудом прочла его, мысленно соединяя буквы и их звучание.

— Teyik, – тихо произнес он.

— «Спросить»?

Теперь она узнала это слово. Он впился в нее взглядом.

— В этом и разница. Асерактия не позволяет спрашивать, она приказывает, вынуждает тебя… – На этом слове его голос дрогнул. – Спросить – вот разница между войной и любовью. Между покорностью и верностью. Бездной и тьмой. Это единственный мост, который имеет значение, единственная граница, которую нельзя пересечь. Наш закон, наша клятва.

Пальцы Кидан дрожали – сад исчезал, и оставалось лишь его напряженное лицо. В его глазах, в затаенном дыхании возникло новое чувство – страх. Будто любой ее ответ весомее всего мира, важнее населяющих его душ.

Ее взгляд упал на разорванные обрывки. Неважно, уничтожил ли он «Асерактию» – она помнит каждое слово.

И по-прежнему нуждается в книге, чтобы сохранять контроль.

— Думаю, тебе пора.

Он ошеломленно вздохнул.