Книга Вечная погибель, страница 150 – Тигест Гирма

Но до прибытия Самсона сюда придет Сузеньос и позволит связать его. Кидан нервно сглотнула, надеясь, что все пройдет по плану – Самсон не впадет в ярость и не убьет Сузеньоса на месте. Ее пальцы дрожали, рисуя слабый квадрат.

Каждые несколько минут взгляд Юсефа пробегал по коридорам – как когда-то у его отца, который высматривал паутину.

— Она правда здесь? – спросил он. – Где-то в этом доме скрыт артефакт Последнего Мудреца?

Кидан кивнула, и он тихо выругался от восхищения.

Она рассказала все, и надо отдать Юсефу должное: он перебил ее всего пять раз.

— Есть кое-что еще, – добавила она, чувствуя, как кровь несется по венам. – Я хочу узнать у Самсона, где убежище Нефрази, и привести сюда Джи Кея. И однажды, с помощью закона, снова сделать его человеком.

Юсеф уставился в пустоту над ее головой, открыв рот, но потом в его взгляде замерцал слабый свет.

— Ты гений.

Кидан громко выдохнула. Она знала: Юсеф поддержит план, а вот Слен, возможно, сочла бы его наивным.

На коленях у Кидан лежал листок бумаги со всей собранной информацией о матери.

Махлет Адане

На каком языке мечтает хозяин дома?

Амхарский.

Верит ли хозяин дома, что творение исходит от Последнего Мудреца или от Демасуса, Клыкастого Льва?

От Последнего Мудреца.

Считает ли хозяин дома, что власть должна исходить от общества, традиций или отдельных личностей?

От общества.

Верит ли хозяин дома в храбрость, месть, верность, ответственность или семью?

В ответственность.

— Смотри. – Кидан показала Юсефу ответы. – Мне кажется, по последним двум пунктам мы теперь совпадаем, но моя главная проблема – язык. Я никогда не овладею амхарским на ее уровне.

Кидан уже убрала с каминной полки статую льва и поставила фигурку импалы – символ религии мот зебейя.

У Юсефа загорелись глаза.

— Думаешь, я говорю по-сомалийски, как моя тетя? Она каждый день смеется над моим произношением.

Кидан выпрямилась.

— Тогда как вы мечтаете на одном языке?

Они сидели на ковре, скрестив ноги, и он придвинулся ближе.

— Она подсказала мне одну вещь. Речь про «мечты на одном языке». Не про уровень знаний. Мечтать на языке – значит быть одержимым им. Когда слышишь, как на нем говорят, и тебя охватывает тоска. Когда видишь буквы и немного ненавидишь себя, что не понимаешь их значения. Ты постепенно окружаешь себя языком – песнями, фильмами, книгами, – пока он не станет частью тебя.

Юсеф улыбнулся.

Кидан медленно улыбнулась в ответ. Чувство полной оторванности немного отступило. Конечно, Кидан мечтала на амхарском. С тех пор, как потеряла его по настоянию Мамы Аноэт.

— Спасибо. Ты очень помог.

Юсеф кивнул.

— Хорошо, я готов. Обску… как там его.

Судя по записям, Махлет использовала исторические артефакты – прикасалась к определенным предметам, чтобы разжечь эмоцию и усилить ее в других. Но Кидан всегда проживала эмоции с помощью геометрических форм.

Она решила начать с этого.

Глубоко вдохнув, медленно нарисовала на полу круг, наполняя легкие детской радостью. Ее кожа мгновенно согрелась – захотелось прыгать или танцевать. Прямо как в чулане для метел.

Она направила эмоции на Юсефа, сосредоточившись на его встревоженном взгляде. Кидан почувствовала искорку его радости и попросила дом раздуть ее.

Сначала реакции не было, но потом он поддался, разразившись смехом.