Книга Бессмертная тьма, страница 119 – Тигест Гирма

— Твоя кровь чиста.

Кидан по-прежнему плыла на корабле, ее губы сохли от жажды. Вспомнились слова Таджа о связи между укусом вампира и воспоминаниями. Укус в запястье открывал… детство друг друга. Значит, Кидан видела юность Инико. А Инико заглянула в детство Кидан?

На лестнице застучали чьи-то шаги.

«Беги!» – велела себе Кидан, но в ногах не осталось ни капли силы.

У решетчатой двери появился Сузеньос. Он рывком поднял Инико на ноги и взволнованно заговорил:

— Скажи, что не пила ее кровь. Какого дьявола…

— Она не отравлена. Я должна была это доказать.

Само время застыло вместе с Сузеньосом.

— Что?!

— Она врала нам. Шувры в ее организме не было! – рявкнула Инико, губы которой испачкались кровью.

Сузеньос пронзил Кидан угрожающим взглядом. Девушка неуверенно поднялась на ноги. Если не сдвинется с места, она здесь умрет.

«Беги!» – кричал ее разум. С отчаянным приливом сил Кидан рванула мимо них и выбежала за решетчатую дверь. В груди расцвела надежда. Она почти добралась до лестницы. Оставалось лишь подняться по ступеням.

В нее врезалось чье-то крепкое тело. Над ней возвышался Тадж, без своей обычной улыбки как две капли воды похожий на волка.

— Мне от этого больнее, чем тебе.

Тадж схватил Кидан за руку и держал ее, пока к ним не подошел Сузеньос.

— Погодите! – От страха голос Кидан стал высоким. – Дайте объяснить.

Сузеньос притянул ее запястье к себе, вдохнув запах крови. Неподвижность его позы избавила остальных от сомнений. Когда Сузеньос выпрямил спину, его лицо было мрачнее мрачного.

— Тадж, забери Инико и дай ей напиться кровью в ее собственном доме, – ледяным голосом велел он. – Здесь вас никогда не было. Спрячь ее, пока не сойдет краснота с глаз.

У Инико резко сжались вены на шее. Ее большие золотисто-карие глаза вот-вот покраснеют. Когда вампиры пьют кровь неинициированных смертных, то заболевают, и глаза у них краснеют на три дня – срок, достаточный для поимки и наказания смертью.

Тадж не сразу отпустил Кидан, но когда это случилось, взгляд его карих глаз стал тяжелым.

— Прости…

От его извинения сердце Кидан бешено забилось. Она сейчас умрет.

Тадж и Инико исчезли с невероятной скоростью. Внезапно меньше всего на свете ей захотелось оставаться наедине с Сузеньосом.

— Не сомневайся, Кидан. – Голос Сузеньоса дрогнул, порываясь стряхнуть контроль. – Если из-за этого с Инико что-то случится, я лично избавлю тебя от страданий.

Сузеньос обнажил клыки, его взгляд прилип к кровоточащему запястью Кидан. Пряча руку, девушка попятилась к лестнице, к свободе. Сузеньос покачал головой, двинул челюстью, вытащил флягу и, мгновенно опустошив, стиснул ее металлический корпус.

Глаза и волосы Сузеньоса словно воспламенились, ярко засияв красноватым золотом. Он открыл и придержал дверь погреба.

— Заходи! Сейчас же.

Кидан посмотрел на ступеньки. Она была так близко.

— Убегай! – От голода голос Сузеньоса стал глуше, клыки сверкнули на фоне темной кожи. – Давай же, попробуй бежать и уничтожь нас обоих.

У Кидан сердце к горлу подскочило. Она двинулась в сторону погреба, к Сузеньосу.

— Медленнее! – прорычал Сузеньос, стискивая дверь.

Кидан сбавила шаг, а когда прошла мимо Сузеньоса, он резко повернул к ней голову, будто ее запах был слишком сильным. Кидан пятилась от лестницы, пока спиной не уперлась в самую заднюю полку с вином. Сузеньос быстро запер ее, с трудом сосредоточив внимание на замке.