Книга Бессмертная тьма, страница 157 – Тигест Гирма

* * *

У зданий Соста, построенных из красного песчаника, Сузеньос взял Кидан под руку. Фонари в виде львов озаряли путь к чугунным дверям среднего здания. У входа каждый вампир получал список желающих сегодня с ним сразиться.

При виде списка Сузеньоса Кидан вскинула брови.

— Двадцать два вампира?

Сузеньос пожал плечами:

— Я многих раздражаю.

Кидан покачала головой.

День Коссии – единственное время, когда разрешено серебряное оружие, и дранаики этот шанс не упускали. У Инико был чокер с серебряными шипами, два ножа на предплечьях и топор на спине. У Таджа на боку висели два кривых ножа, у Сузеньоса – два драконьих ножа. Драконьих, по словам Сузеньоса, потому что их края были, как текстурированная шкура, зазубренные, как волна.

Темная кожа и серебро. Они казались брошенными богами, укравшими зубы дьявола. И, черт подери, выглядели сногсшибательно.

Кидан нравилось то, как ловко вышло с серебром в мифах о вампирах. Зерно дезинформации посеял гениальный Демасус, утверждая, что серебро для вампиров – яд. Поэтому в каждом городе, который он проходил, собирали серебро, чтобы вооружиться против его армии. Демасус отбирал оружие у глупых людей и переплавлял в самые смертоносные из своих клинков. По сей день смертные размахивают серебром в присутствии вампиров. Кидан сама в детстве носила серебро, наивно веря в его защитную силу.

Они прошли в помещение для кровавого соблазна. С прошлого раза оно не изменилось – по окружности богато украшенной комнаты расположилось несколько кабинок с красными шторами, которые задвинуты для приватности; а в центре – сцена.

Едва они устроились на угловом диванчике, Тадж улыбнулся Кидан:

— Актор приходит сюда в День Коссии? У тебя что, девять сердец?

— Только одно, но практически мертвое.

Улыбка Таджа стала еще шире, если такое возможно.

— Ты же в курсе, что в этом платье выглядишь умопомрачительно?

— Да.

— Отлично. Я просто проверял.

Губы Кидан растянулись в довольной улыбке.

Слен, Юсеф и остальные студенты уехали на недельные каникулы между учебными четвертями. На территории кампуса акторов не осталось. Кидан содрогнулась. С таким же успехом она могла остаться единственной смертной на земле с приглашением в ад.

Сузеньос прильнул к уху Таджа. Тот расправил плечи, огляделся, и его улыбка померкла. Высокий бородатый дранаик смотрел прямо на него.

— Тадж, мне стоит начать с тебя? – Приближаясь, дранаик сверкнул крупными клыками. – Если победа будет за мной, ты бросишь крыс Кваросов и присоединишься к Дому Мэкэри; если за тобой – я присоединюсь к твоему Дому.

— То есть я так и так проиграю?

— Боишься?

— Только если твоих усов и бороды, – пробормотал Тадж.

Бородатый дранаик приблизил лицо вплотную к лицу Таджа, пахло от него мясом. Инико отпихнула бородатого сапогом, и тот повалился набок, оскалив зубы.

— Не трогай его! – Инико прищурилась.

— Всем известно, кого выбрала бы ты. Хорошо, что девчонка-выродок погибла, не успев стать полноценным актором, – изрыгнул бородатый.

Кидан навострила уши. Девчонка-выродок?

— Асурис, ты слишком стар, чтобы сплетничать, как подросток. – От пренебрежительного замечания Инико на виске Асуриса набухла вена.

— Сплетничать? В доме Мэкэри помнят, как выглядела Хелен Мэкэри. Никто не забыл кудри цвета воронова крыла и губы сердечком. Девчонка Аджтафов с каждым днем все больше походила на нее.