Книга Бессмертная тьма, страница 187 – Тигест Гирма

— Ты говоришь мне, что где-то в этом доме хранится один из артефактов Последнего Мудреца?

— Да.

— Ты пробовал его использовать?

Даже в нынешнем измученном состоянии Сузеньос смог хитро улыбнуться:

— Так это не работает.

— Отдай артефакт мне.

Сузеньос запрокинул голову, словно держать ее стало слишком тяжело.

— Брось, Кидан! Ты же не думаешь, что все так просто? Мы говорим об объекте, способном изменить расстановку сил в этом мире.

Кидан оглядела его с головы до ног:

— Вряд ли он у тебя при себе, не то я не смогла бы держать тебя под прицелом.

— Очень недальновидно с моей стороны было думать, что от тебя не нужно защищаться.

Кидан встала и принялась мерять шагами комнату. Заветное нечто в комнате с артефактами? Нет, Сузеньос не стал бы держать его в столь очевидном месте. Да и зачем ее родителям наделять его такой силой?

И тут ее осенило…

— Артефакта у тебя пока нет. Ты не сидел бы здесь, если бы…

Сузеньос не шелохнулся, а вот шторы затрепетали, стены загудели, лампы в потолочных светильниках замерцали, давая ей ответ.

— Они спрятали его в доме! – Восхищенный голос Кидан вознесся к потолку. Сузеньос стиснул зубы, а Кидан глазела на него, разинув рот. Ее родители были гениями.

«Если Сузеньос Сагад поставит под удар Дом Адане, дом, в свою очередь, украдет у него что-то равной ценности».

Под Домом Адане имелся в виду артефакт Второго. Артефакт солнца. В руки Сузеньосу они его не отдали, но защищать заставили. Сузеньос оставался в доме, чтобы нарушить закон, ослаблявший его, и установить другой, дарующий ему страшную силу.

— Теперь все ясно. Нефрази хотят убить тебя за то, как ты с ними поступил. Ну а ты хочешь завладеть артефактом солнца и прятаться в Укслее, подальше от опасности.

Сузеньос мертвенно побледнел.

— Я всю жизнь в бегах, Кидан. Не суди меня за то, что мне хочется покоя. Во внешнем мире поджидают ужасы, с которыми я сталкиваться не желаю. Бессмертные любят жизнь, видеть ее конец мне нестерпимо. Хоть своей, хоть любого из тех, кто мне небезразличен. – Обжигающий взгляд Сузеньоса упал на браслет Кидан. – К сожалению, всех спасти не удастся.

Кидан бездумно коснулась своего браслета

— Ты постоянно говоришь об опасности. В чем она заключается?

Сузеньос вжался в спинку стула. Глаза у него были как черная вода. Затравленные.

— Боюсь, тебе придется меня убить.

— Говори! – рыкнула Кидан, поднимая пистолет.

— Не могу. Я физически не могу об этом говорить. – Сузеньос сплюнул, и Кидан недоуменно насупилась. – Тебе нужно знать лишь, что Нефрази – вестники этой опасности. Они начало конца.

Подбородок Кидан дернулся, не оправдывая суровость ее взгляда.

— Когда ты понял, что твои придворные забрали Джун?

Вопрос был очень важным.

Сузеньос знал, что Джун у Нефрази с того момента, как Кидан переступила порог этого дома? Он знал об этом, когда утешал ее во время панических атак? В День Коссии? Кидан хотелось понять, какие из их общих воспоминаний осквернены его ложью.

Взгляд Сузеньоса прояснился и посерьезнел.

— Я думал, ты явилась сюда подставить меня в отместку за исчезновение Джун. А потом мы узнали о «Тринадцатых». Жадные члены семей, не останавливающиеся ни перед чем, чтобы уничтожить меня, но их лютая ненависть казалась бессмысленной. – Сузеньос скривил губы. – Лишь на Дне Коссии, когда Тит упомянул Нефрази – когда пригрозил, что подарит тебя им, – я догадался, кто действует исподтишка. – Сузеньос вздохнул, будто выбившись из сил. – О своих придворных я не слышал лет шестьдесят и считал, что они разлетелись по миру или погибли. Представь мое удивление, когда ты обнаружила браслет Джун в ящике моего стола. Твоя приемная мать назвала тебе мое имя. Все эти небольшие знаки, все игры говорили мне, что они наступают, а я этого долго не замечал.