Книга Бессмертная тьма, страница 210 – Тигест Гирма

Колени Кидан стирались о ковер – она поползла ближе к экрану.

Джун замолчала на десять секунд, тянувшихся миллиарды лет.

«Скажи я тебе, что хочу уйти с ними, ты заставила бы меня вернуться. И я послушала бы тебя, потому что всегда слушала. В кои-то веки я захотела решить сама. Захотела, чтобы ты думала, что я сбежала. Поэтому той ночью я собрала вещи… – Джун замолчала. – Ты не должна была оказаться дома».

Кидан слушала сестру, и эпизоды той ужасной ночи, спрятанные на самом дне памяти, всплыли на поверхность. Джун купила ей билет на семинар по металлоконструкциям, но на полпути туда Кидан решила вернуться домой. Ей почудилось, что она что-то забыла, гнетущее чувство не давало ей покоя, и Кидан двинулась обратно. Она дошла до сада мамы Аноэт, когда в лучах лунного света увидела Джун с окровавленными губами. Кидан колотила в запертую дверь и кричала, пока темная фигура не сгребла ее сестру в охапку и не унесла прочь.

«Ты должна была быть на семинаре, – прошептала Джун с таким глубоким сожалением, что Кидан почти ей поверила. – После этого я надеялась, что ты справишься с моим исчезновением или подумаешь, что я погибла. Жалеть о прошлом я не могла, иначе бегом вернулась бы домой. Я не смогла бы сказать тебе „нет“. Никогда не могла».

По пищеводу Кидан поднялась желчь. Слушать дальше желания не было, но Кидан цеплялась за каждое слово Джун, ждала и молилась, чтобы услышать причину всего случившегося. Какое-то объяснение.

«А потом ты появилась в Укслее и стала обвинять Сузеньоса Сагада в том, что он меня похитил. – Джун закусила губу. – Узнав об этом, я хотела сразу пойти к тебе, но Самсон… он составил другой план. Он хотел, чтобы ты сперва избавилась от Сузеньоса Сагада. Мы все этого хотели. – Голос Джун вдруг зазвучал сдавленно, по какой причине, Кидан не понимала. – Дом Адане должна унаследовать одна из нас, а не Сузеньос. Поэтому мы использовали „Тринадцатых“, чтобы его подставить, чтобы связать мое исчезновение с гибелью Рамин Аджтаф. Знаю, звучит жестоко, но Сузеньос совершил ужасные поступки, причинил боль многим людям. Мы… совершенно не ожидали, что ты станешь помогать ему. – Джун свела брови, словно это было невероятнее всего. – Сейчас это не важно. Ты должна помочь Самсону. Отдай ему артефакт солнца. У него большие планы, от которых выиграем все мы. – Джун потупилась, на губах у нее заиграла грустная улыбка – кусочек былой Джун, сохранившийся в этой неузнаваемой ипостаси. – Как Мама Аноэт? Надеюсь, ты простила ее. Я простила. Теперь, когда тебе все известно, наверное, мне можно тебя навестить».

Джун спрашивала про Маму Аноэт?

Она ничего не знала.

Кидан покачала головой. Нет, это была не ее сестра. Это дом снова пользовался ее страхом. Смесью ее тревоги и чувства вины.

Джун замялась, словно желая сказать больше. Кидан подалась вперед, дыша с трудом. Лицо Джун исчезло, и теперь на черном экране отражался лишь неподвижный силуэт Кидан.

Нет!

Кидан засуетилась, решив поставить видео снова. Послушать внимательнее. Поискать признаки физического давления или повышенной опасности. По своей воле Джун сказать такое не могла. В легких у Кидан не осталось воздуха. Она включала видео снова и снова, то слушая Джун, но приглядываясь к ее губам, к согнутым пальцам, к чистым и необломанным ногтям, к длинным брейдам вьющихся на кончиках волос. Джун похорошела и поздоровела. Кидан включала видео снова, снова и снова.