Книга Бессмертная тьма, страница 76 – Тигест Гирма

— Зачем завязывать им глаза?

— Они сами просят. Это помогает им… сосредоточиться на происходящем. Некоторые выбирают компаньонов из деловых соображений, некоторые для удовольствия. Можешь догадаться, что предпочитаю я. – Тадж широко ухмыльнулся.

К горлу Кидан подступила желчь.

— Омерзительно.

Тадж засмеялся и наклонил голову так, что его взгляд упал на шею Кидан.

— Неужели? Ты не станешь присматриваться и оценивать, выбирая компаньона? Это несправедливо по отношению к тебе.

Кидан заерзала в кресле.

— Я никого не выбираю.

Тадж вскинул брови.

— А вдруг мои клыки понравятся тебе больше всех остальных? Как ты узнаешь это, не попробовав? – Тадж усмехнулся, перехватив испуганный взгляд Кидан. – Какая жалость! Укус не сравнить ни с чем.

— Это для вас.

Тадж снова засмеялся с удивительной для Кидан беззаботностью. Она еще не встречала вампиров, которые смеялись так искренне, и точно не встречала смеющихся так часто. Она считала дранаиков неспособными на истинную радость.

— Да, но от укуса испытывают удовольствие и акторы, – проговорил Тадж. – Вы видите вещи, которые прежде не видели, и испытываете чувства, о которых и не мечтали.

— О чем это ты?

Тадж нахмурил брови:

— Ты здесь уже довольно долго, и никто не рассказал тебе, как человеческое тело реагирует на укус?

Кидан нахмурилась. С какой стати ей интересоваться насильственным действием? Укус есть укус.

— Просвещу тебя с удовольствием. – Тадж понизил свой танцующий голос, словно делясь секретом. – Каждый раз, когда вампир кусает смертного, происходят химические реакции. Одна из них касается тела, и это что-то невероятное, но другая касается разума. В момент укуса мы можем видеть мысли и воспоминания друг друга.

Кидан разинула рот от шока и ужаса.

У Таджа заблестели глаза.

— Дальше – больше. Каждая часть тела вызывает определенный вид эмоций. Укус в запястье открывает воспоминания о детстве друг друга; укус в грудь – об актах насилия. Но я всегда предпочитаю шею. Нет ничего лучше, чем знать желания смертного.

Тадж явно врал, потому что какого черта?!

Не успев спросить больше, Кидан увидела, как Сузеньос склоняется над ухом девушки с завязанными глазами.

— Что он делает?

Тадж проследил за ее взглядом.

— Спрашивает разрешение. Мы не чудовища. Стоп, нет, не так. Мы не чудовища, пока вы этого не хотите.

Кидан не могла разобраться в эмоциях, которые вызывал в ней Тадж Зури. Подошел Сузеньос, ведя под руку девушку с волосами цвета воронова крыла. Девушка совершенно не казалась испуганной. Сузеньос кивнул Таджу, и тот, подмигнув, ушел. Сузеньос усадил девушку на свободный диван.

Кидан пыталась высвободиться, но завязанный им узел держался крепко. Сузеньос заполнил пространство между ними, подавшись вперед так, что его влажные твисты щекотали ей щеку. Его кожа источала ароматы розы и эвкалипта, сочетание которых кружило голову. Почти как наркотик. Кидан облизала губы и вжалась в спинку кресла, отстраняясь от него.

— Ты ведь взяла мою флягу, да? – шепотом спросил Сузеньос. – Что ты с ней сделала?

Кидан зло смотрела на него. В тот момент это было ее единственным оружием, и она с ним не расставалась.

— Потом ты вырвала мне клыки. – Слова Сузеньоса вибрировали от сдерживаемого гнева. – Кроме тебя, на такое решился лишь один человек. Знаешь, что я с ним сделал?