Книга Бессмертная тьма, страница 99 – Тигест Гирма

Сузеньос внимательно за ней наблюдал; слабая лампа у них над головами снова замигала, то освещая, то погружая во мрак. Между ними протянулась тишина. Кидан медленно посмотрела Сузеньосу в глаза. Зрачки впитали свет лампы. Сузеньос закрыл глаза, и они с Кидан оказались во тьме.

— Те, от кого мы ждем защиты, часто нас подводят, – проговорил Сузеньос, стиснув зубы. – Нужно учиться выживать в одиночку.

В одиночку. Кидан подумала о том, каково выживать в одиночестве. Без Джун. Одной в той квартире. Сама мысль об этом ранила сильнее любого ножа. В том одиночестве жизни нет, нет ведь?

За спиной у Сузеньоса замерцало лицо Джун. Из ее рта сочилась кровь и текла на подбородок, в лице читался страх. Над их головами отчаянно сражалась за жизнь умирающая лампочка.

Темный человек появился снова, склоняясь над шеей Джун. Лицо Кидан исказилось от боли, какая-то сила неожиданно сжала ей сердце. Воздух разом вылетел у Кидан из легких, она громко охнула.

«Забери вместо нее меня».

Свет то гас, то вспыхивал. Гас. Вспыхивал.

— Кидан! – Голос Сузеньоса прозвучал слишком близко.

«Забери меня. Забери меня».

Лампа сражалась за жизнь, и Кидан сражалась вместе с ней. Ее дыхание вошло в ритм. Погаснуть-вспыхнуть, вдохнуть-выдохнуть.

Кидан царапала себе грудь, впивалась в свое трепещущее сердце, но напряжение все росло и росло. Лампа судорожно замигала, готовясь взорваться. Кидан хотелось закричать, но из разверстого рта не вылетало ни звука.

Погаснуть.

Сузеньос повел ее к себе, в темную комнату. Кидан заглатывала большие порции воздуха, но он не доходил до легких.

— Кидан! – настойчиво позвал Сузеньос. – Тебе нужно дышать.

— В груди… Слишком тесно… – превозмогая боль, выдавила из себя она.

— Кидан, ты потеряешь сознание, если не успокоишься.

Она закричала.

Страшный, отчаянный крик лился из нее всесокрушающими волнами. Кидан кричала о Маме Аноэт и о Джун. Кидан кричала обо всех почерневших частях своей души. Кидан кричала о ком-то умирающем, потому что умирала сама.

Ногти Кидан впились в плотные мышцы на предплечье Сузеньоса, так же, как когда она убивала птицу и лишала ее жизненной силы.

Сузеньос напрягся от ее прикосновения, но остался на месте, надежный и несломимый, готовый стать мишенью всех ее атак.

«Дыши!»

Дом подарил ее разуму еще одну фантазию, шанс создать для тела иллюзию безмятежных вод. Прислонялась она не к Сузеньосу Сагаду. Ей представилась передышка в виде не то чудовища, не то человека – особого значения не имело. Вина Кидан состояла в том, что она позволила фантазии расцвести бурным цветом. Дóма, чтобы контролировать панические атаки, она слушала видео с Джун. Предугадать приступ не получалось никогда. Случалось, что месяцами она чувствовала себя прекрасно, а потом спотыкалась и падала между полок в супермаркете. А в этом доме Кидан страдала одна, и боль ей ничто не облегчало.

— Кидан! – Она вдруг услышала голос Сузеньоса внутри крохотного кармана вселенной, в котором они укрылись.

Сузеньос так и не отступил, его силуэт возвышался над Кидан.

— Почему… почему ты мне помогаешь?

— Тебе нужно контролировать свои эмоции, – проговорил он негромким голосом. – Они начинают воздействовать на дом. На меня.

Кидан радовалась, что тьма скрывает лицо Сузеньоса. Ведь, похоже, она прислонялась к самой смерти. Да, к смерти. К такой смерти она могла льнуть и дальше. Смерть оказалась теплой. А Кидан предполагала, что она будет как ночной океан – холодной и непрощающей.