Онлайн книга «Не женщина - загадка!»
|
Но руку, кстати, не стряхнула И я воодушевился: — А то! Я, кстати, массаж могу сделать! — прошептал я, сокращая пространство между нашими телами до полного мизера, но не позволяя себе контакта. — Еще раз… — Зак Морелли! — Марша захлебнулась негодованием, и я бы даже ему поверил, если бы она хотя бы в полный голос негодовала, а не продолжила шептать. — За кого вы меня принимаете! Я не такая! — Честное слово, я ничего не имел… А Марша перебила меня фырканьем: — Ну, вообще-то, такая. Просто сегодня не хочу! Я тихонько засмеялся: то есть меня не отшивают, а просят не напирать, да? И, не удержавшись, провел ладонью по кудрявой макушке. Темная грива оказалась удивительно жесткой под руками и вместе с тем удивительно приятной. — Не гони лошадей, Морелли… — шепнула Марша куда-то мне в подбородок. Она по-прежнему не делала попыток отодвинуться. И интонации у нее были не осаживающие, а скорее мягкие, утешающие… Хоть и снисходительные. И я пфыкнул ей в волосы, шепнул, чувствуя, как сел голос: — Я не гоню, я даю прекрасной даме знать, что экипаж подан и ожидает ее распоряжений! Она беззвучно рассмеялась, и этот смех, ощущаемый всем телом, делал меня чертовски счастливым человеком. Самым счастливым! Заставлял поверить, что если понадобится, я горы сверну. И только поэтому я предложил: — И, кстати, массаж может быть просто массажем… Полный негодования и возмущения шепот Марши прорезал тишину коридора ножом: — Закери Морелли, не святотатствуй! Не может! Теперь уже беззвучно смеялись мы оба — и я, кажется, в кои-то веки испытывал к убившим меня ублюдкам не гнев, а что-то, похожее на благодарность. Глава 5. Немного паранойи еще никому не повредило Зак Давно я не ложился спать с таким легким сердцем. Мне пока не удалось вспомнить всё — да и кто помнит всё из тех, кто даже не терял память? Но из того, что я вспомнил, следовало, что Зак-до-убийства постоянно испытывал тревогу. Возможно, ему даже следовало обратиться к психиатру по поводу депрессии. Хотя не Заку-сегодняшнему рассуждать о психиатрах для Зака-прошлого — учитывая мои поджигательские подвиги. В целом, тот я вел себя адекватно ситуации, хотя имел о ней довольно смутное представление. Сейчас, благодаря сведениям, полученным от Марши, многое стало понятней. И всё же некоторые мои поступки казались необъяснимыми. Во всяком случае, мне до сих пор не удалось вспомнить, что заставило меня их совершить. В первую очередь это касалось материалов дела о грабежах. Нестыковки между тем, что я видел, и тем, что писали в официальных документах, наводили на подозрения. И не было ничего удивительного в том, что я оставлял себе копии заключений, которые входили в противоречие с моим опытом. В конце концов, я собирался обратиться в ФБР, когда у меня появится нечто большее, чем просто сомнения. Но зачем я спрятал диски с ними в камере хранения?! В сегодняшней ситуации это играло мне на руку. Забрать оттуда их было гораздо прощее, чем если бы они хранились у меня дома. Но что заставило меня, рядового детектива, играть в агента 007, вот вопрос? У меня были сомнения, подозрения в неслучайности происходящего, но я точно помнил, что не считал, что нахожусь в опасности. Именно поэтому поехал по наводке один — потому что считал, что риски на месте ниже, чем риски в отделении. И тем не менее, притащил сидюки с отсканированными документами на вокзал, хотя логичнее было бы держать их в квартире. Попытки вспомнить, почему я так поступил, вызывали тупую боль в висках и глухую панику. Это что-то сидело иглой где-то внутри, тревожило, но не вспоминалось. |