Книга Я люблю зверя, страница 72 – Наргиза Огненная

Виоли тоже поменялась в лице, она отступала и казалось, точно сейчас падет ниц. Весь ее запал как ветром сдуло. В глазах был страх.

— Ваше Высочество, прошу, не надо.

Маркус подошёл сзади и положил руку ему на плечо. Он единственный кому не было дурно, вообще он был, как всегда, расслаблен, только, что не весел.

— Принц Киллиан, прав, нам пора. А Виоли побудет с… — он подбирал слова и обвел вокруг взглядом, как будто искал предлог, — с рыжу… с госпожой Редверс. Вы же сами сказали она "рыжее бедствие", за ней нужно присматривать. — мирный и безмятежный голос Маркуса успокаивал. Он пытался усмирить силу принца. Делал это очень плавно, мягко и одновременно четко и уверенно. Рыжий определенно знал, что делает.

— Правда Ви? — Выгнул бровь обращаясь теперь к девушке.

— Да, — закивала головой.

Чувствую, как стало отпускать и мне стало спокойней. Маркус как-то помогает принцу? Или дело в его даре? Нужно узнать у него.

— Госпожа Редверс, к вам будет просьба, сопроводите госпожу Таорини в ее покои.

Я вся подобралась, первое поручение от будущего короля, как никак, так что выполню, может не сомневаться. Лишь бы уже уйти от этой давящей атмосферы.

— Хорошо, Ваше Высочество, — я склонилась в поклоне и взяла под руку Виоли. Нужно увести ее как можно скорее.

— И… не попадите там… больше в никакие… кусты, — сказал принц нам в след.

Он уже посмеивается! Лучше уж так, чем ощущать его гнев. Я немного покраснела при слове кустов. Как обычно у тебя Анника! Не можешь ты вести себя как девушка из Элиты, вот никак.

Мысленно ругала себя пока шли в покои, и Виоли всю дорогу тоже молчала, она также была погружена в свои мысли, как и я. Только вот ругала ли она себя, за вспыльчивость или что — то вспоминала? Я открыла двери в ее покои и усадила ее на кровать. Казалось девушка вообще не здесь. Все движения на автомате, послушная и очень тихая. Непохоже это на экстравагантную и бойкую Виоли что я знаю. Мне стало не по себе. Начинала переживать за нее, что же у них случилось? По ее словам, они давно расстались и как бы ничего и не было. Но было видно, ей плохо, больно. Душа у нее плакала, я знаю, что это. Моя душа так плакала, когда умерла мама. Кажется, что не стоит это сравнений, но сейчас я сравнивала именно с этим. Я была сломлена и помню, как видела тоже самое в отце. Было видно, как и она начинает воздвигать стены и сжиматься в скорлупу. Нет, это плохо, это однозначно плохо. Но лезть к ней сейчас, я не решалась. Я чувствовала еще не время, она мне не откроется, так же как она сказала будто у них был всего лишь поцелуй.

Ложь.

А значит, я не в праве пока к ней лезть. Поэтому я подошла, присела рядом на кровать и проговорила:

— Виоли, я схожу в свою комнату, мне тоже нужно подправить прическу и платье. Ты побудешь одна?

Если она сейчас прогонит меня, то я права — не время.

Девушка медленно повернулась ко мне лицом и слезы, что стояли в них, выражали всю скорбь и боль, что была у нее внутри. У меня екнула сердце. Мне было ее жаль.

— Не надо… — она облизнула пересохшие губы и продолжила, — не надо, Ника, не жалей меня. Я вижу это, всегда видела жалость. Может я и жалкая, но видеть этого не хочу, хотя бы не от тебя. Достаточно призрения Элиты, — судорожный вздох, ей сложно сдержать слезы, но она старается.