Книга Серая мышка для зверя, страница 107 – Юлия Мош

Сознание приходило не сразу, не полностью и не с первого раза. Я просыпалась от собственных криков, но глаза открыть не могла. Была боль, сумасшедшая, нестерпимая, но, к сожалению, реальная. Я слышала голоса, но не узнавала их и не понимала что они говорят. Каждый раз снова проваливалась в черную яму. И, честно говоря, была этому рада. Там, на дне, не было страхов, болей, потерь. Была только я и зыбкое небытие, которое так тяжело меня отпускало. Хотя наверное не так. Отпускало — это если хочешь его покинуть. Меня же оно медленно, но верно выдавливало из себя, отдавая на растерзание злой реальности. Попытки остаться там на дольше ни к чему не привели, поэтому оставалось лишь смириться и снова пробовать открыть глаза. Не знаю с какой попытки, но у меня все таки получилось. Хотя нет, снова не так. Сначала снова была боль, при чем я даже не понимала физической она была или душевной. Казалось будто из меня вырвали что-то жизненно важное, то, без чего я точно пропаду, то, без чего мне не нужно просыпаться. Но выбора у меня не было и сознание подкинуло мне картинки того, что было до той, самой первой черноты. Самой самой первой. Тогда, в Крыму.

Я помню все.

Воспоминание первое: мне года четыре. Я рисую, сидя на полу, набор цветных карандашей разбросан по полу недалеко от меня. На мне коричневые колготы, белая майка с какими то застиранными пятнами. Рядом, на диване лежит тело. Мать. Она снова пьяна. Ее платье задрано до пояса, оголяя ноги и то что выше. Мерзкий смех пьяных мужчин из-за стены, но меня это уже не пугает, я к ним привыкла. Вижу под диваном лежащую бутылку, ее я и рисую. Слышу скрип открывающейся двери и голос папы. Его я обожала, и, конечно же, побежала ему на встречу, громко оповещая радостным криком о своем приближении. Он ругается, громко, но меня это не останавливает. Подбегаю и обнимаю его ноги. Ругань затихает и он, тепло улыбаясь, смотрит вниз, на меня. Подхватывает на руки, целуя в щеку, я смеюсь и целую его в ответ.

— Вась, подожди немного в комнате, я пообщаюсь с гостями и приду к тебе. — говорит он и снова целует.

Застывает на пороге комнаты, разглядывая свою жену. Его лицо меняется, он даже не замечает что чуть сильнее сжал руки, делая мне больно. Тогда я не понимала почему, думала что чем-то провинилась. Он посадил меня за стол, налил чая и дал печенья, накрыл мать одеялом и вышел из комнаты. Снова крики на кухне, грохот, что-то падает, разбивается. В какой-то момент все затихает. Я, с надеждой, жду когда ко мне придёт папа, но его все нет. Я жду долго. В какой-то момент начинаю сильно хотеть в туалет, терплю сколько могу, а потом осторожно крадусь в сторону уборной. Но до нужного помещения я не дошла. Поскользнулась на чем то скользком, липком, красном. Упала. Заплакала. Ни кто не отреагировал. Быстро успокоилась и пошла смотреть что это за жидкость. На полу кухни увидела лежащего папу. Радостная побежала к нему, ведь я так скучала. Но он ни как не откликался на мой зов, даже когда я потрясла его за плечо. Я села рядом с ним, прямо в лужу и стала ждать когда папа проснется. Но этого не случилось. Попробовала разбудить маму, но она лишь отшвырнула меня от себя, так, что я упала и расплакалась, а она лишь отвернулась. После пошла к двери, которая была открыта. Звонок в ближайшую дверь, которую вскоре открыла добрая старенькая соседка, иногда присматривающая за мной.