Книга Мой ласковый зверь, страница 20 – Юлия Мош

Бабуль, все хорошо. Я у... - я замялась, слова застряли в горле. Взгляд метнулся к Глебу, который сидел за столом в гостиной, читая какую-то деловую газету, его огромная фигура казалась такой невозмутимой, такой чуждой моей привычной жизни. — У….. подруги. Погощу немного.

У какой подруги? У тебя же нет подруг, Лизонька! Кто это? — не унималась бабушка, и в ее голосе звенели стальные нотки, которые всегда появлялись, когда она чувствовала фальшь. Мне было больно это слышать, больно понимать, насколько я одинока. Но это была правда. Горькая.

Появилась, бабуль. Одна хорошая девушка. Не волнуйся, я скоро приеду. Целую тебя. — Я быстро, сбивчиво попрощалась, не давая ей шанса задать новые, неудобные вопросы, и положила трубку, чувствуя себя ужасно. Бабушка никогда не любила, когда ей лгут.

Глеб посмотрел на меня поверх газеты, его серые глаза, казалось, видели меня насквозь. На губах играла легкая, почти тнезаметная усмешка.

— Соврали? — уточнил он, его голос был мягким, но в нем прозвучала какая-то снисходительность, которая меня немного задела.

— Ну... да. — Я смутилась, мои щеки залились предательским румянцем. — Не могла же я сказать, что живу у незнакомого мужчины. У…. оборотня.

— Хотите навестить бабушку? Я отвезу. — предложил он, медленно откладывая газету на стол, его взгляд теперь был прикован ко мне, внимательный, выжидающий.

Правда? — Я встрепенулась, словно птичка, которой пообещали свободу. Сердце радостно екнуло. Мне очень хотелось увидеть бабулю, убедиться, что с ней все в порядке, обнять ее, рассказать, что я жива, здорова, и больше не боюсь. Но рассказать не всю правду.

— Конечно. Что ж, собирайтесь, поедем прямо сейчас. — Глеб встал, его огромная фигура поднялась с кресла, и тут я заметила, как он слегка поморщился, едва заметно придерживаясь рукой за правый бок. Вы... вам больно? — осторожно спросила я, и в моем голосе прозвучало неподдельное беспокойство. Ерунда. Старая травма напоминает о себе. — отмахнулся он, его тон был небрежным, но я видела, я чувствовала, что он врет. Слишком напряженная линия челюсти, слишком сильный блеск в глазах. Мой зверь внутри, если бы он у меня был, зарычал бы от этого осознания.

Это из-за того дня? Когда вы... - я оборвала себя, не зная, как это назвать. —...были... волком? Да. — Коротко ответил он, и его взгляд стал тяжелым, напряженным. — Пуля была серебряная. Мы долго заживаем от серебра. Очень, очень долго и мучительно. Оно жжет наши тела, нашу суть. Пуля?! Серебряная?! Я сделала шаг к нему, потом второй, подскочила, забыв про страх, про стеснение, про все мысли, лишь одно желание — осмотреть его. Кажется рана была свежая, ведь раньше я не замечала что ему больно. — В вас стреляли?! — воскликнула я, и мой голос, казалось, эхом разнесся по всему дому. — А вы мне ничего не сказали!

Вам нужен врач! Не наш, человеческий, а кто-то, кто понимает! Может быть, заражение или...

Глеб удивленно смотрел на меня, его брови чуть приподнялись, а потом на его лице медленно расцвела улыбка. Такая теплая, настоящая, искренняя улыбка, которую я видела лишь однажды — когда я коснулась его морды. От нее по телу разлилось тепло.

— Вы переживаете за меня, Лиза. — констатировал он, и в его голосе слышалась неприкрытая радость, нотки удивления, счастья.