Книга Мой ласковый зверь, страница 53 – Юлия Мош

Глеб

Вторая пуля. Она попала мне в плечо. Не просто попала — она вонзилась, словно раскаленный раскол, прямо в уже израненное тело. Серебро. Проклятое, смертоносное серебро. Оно жгло, словно кислота, распространяя свой яд по каждой вене, по каждой клеточке, по каждому нерву. Судорога пронзила все мое существо, и я рухнул на землю. Мой вой был не волчьим, а скорее человеческим криком агонии, скулением от всепоглощающей боли, от бессилия. Силы покидали меня.

Каждая мышца отказывалась повиноваться. Кровь хлестала из ран, образуя темные, липкие лужицы на холодном бетоне.

— Глеб! — Услышал я сквозь звон в ушах, сквозь нарастающую пелену боли, крик Кирилла по рации. Его голос был полон отчаяния и ярости. — Альфа! Отвечай! Ты жив?!

— Жив... пока.

— прохрипел я, мой голос звучал чуждо, слабо, едва слышно. Каждое слово давалось с титаническим усилием. — Лиза... найдите её... Быстрее...

— Нашли! — последовал мгновенный ответ, в котором прозвучало и облегчение, и новая тревога. — Она в восточном крыле здания, третий этаж. Подтверждаем. Идём к ней!

— Нет! Постойте! — зарычал я, находя в себе последние крохи сил, чтобы подняться. Зверь внутри взбесился, он кричал, он рвался наружу. — Ловушка! Там мины! Весь третий этаж заминирован! Я это чувствую! Но было поздно. Моё предупреждение утонуло в оглушительном грохоте. Взрыв. Огромный, яркий, разрушительный. Он прогремел в восточном крыле, именно там, где, по моим ощущениям, находилась Лиза. Здание содрогнулось, словно живое существо, его стены затрещали, разлетелись в щепки, куски бетона, арматуры, пыли и огня. Я завыл от ужаса, отчаяния, словно раненый волк, которого лишили всего. — Лиза! — Зверь взбесился окончательно. Боль отступила, словно её не было. Остался только один всепоглощающий страх за неё, ярость к Виктории. К этому мерзкому ублюдку, который осмелился напасть на мою пару. Я сорвался с места. Встал, игнорируя прожектора, которые били мне прямо в глаза, игнорируя выстрелы, которые свистели мимо, игнорируя крики Кирилла и моих бойцов. Одна пуля попала в бок, вторая — в заднюю лапу. Я падал, сбиваясь с ног, но тут же вставал, снова бежал, опираясь на искалеченные конечности. Кровь текла рекой, оставляя за мной длинный, кровавый след, но я не чувствовал ничего, кроме дикой необходимости быть рядом с ней, спасти её. Я добрался до здания. Стена восточного крыла была разрушена, превратившись в руины, внутри полыхал огонь, его языки жадно лизали потолок, вырываясь из окон.

— Лиза! — Мой зверь отступил, но моя сущность, моё я, было не менее отчаянным. Я обратился в человека, не

обращая внимания на свою наготу, на глубокие кровоточащие раны, на опаляющие лучи прожекторов. — Лиза! Ответь мне! Ради всего святого!

Тишина. Только треск огня, шипение пламени, осыпающиеся обломки. И эхо моего собственного голоса. И запах её страха, который всё еще витал в воздухе.

Нет. Нет, нет, нет. Она не может быть мертва. Это невозможно. Я бы почувствовал! Я бы знал! Моё сердце, моя связь, закричали бы мне об этом!

Я полез в огонь. Кирилл кричал что-то сзади, его голос был полон отчаяния, он пытался остановить меня, но я не слушал. Огонь обжигал кожу, заставляя корчиться, дым ел лёгкие, выбивая воздух. Я карабкался по раскалённым, дымящимся обломкам, вверх, на третий этаж, туда, где, как я знал, была Она. Там, в углу разрушенной комнаты, среди пыли, дыма и искорок пламени, я увидел её. Она лежала, придавленная обломками, под огромной, массивной балкой, которая была частью потолка. Без сознания, в крови, её хрупкое тело было неестественно изогнуто.