Книга Мой ласковый зверь, страница 85 – Юлия Мош

— Выгнал. — он усмехнулся. и эта усмешка исказила его осунувшееся лицо, сделав его похожим на маску безумия. -

Без выходного пособия. без рекомендаций, без шанса начать новую жизнь. Ты еще и по всему городу пустил слух,

что я вор, крыса. Меня никто не брал на работу потом. Ни одна уважающая себя фирма, ни одна стая. Три года я

бедствовал, Глеб.

Три года я жил как последняя тварь, как бродячий пёс, подбирая объедки на чужих столах! Мои дети голодали! А ты благоденствовал, сидел на своём троне, в окружении своих верных псов! — Сам виноват. — я пожал плечами, позволяя себе немного провокации, чтобы увидеть его реакцию. — Не надо было красть. Не надо было предавать. Ты знал правила.

— Знаешь, что самое смешное, Глеб? — Роман налил себе еще вина, его рука дрогнула так, что жидкость расплескалась по белоснежной скатерти, оставив кроваво-красные пятна. — Я не воровал. Ничего. Ни единой копейки. Это Виктория

подставила меня. Твоя драгоценная, верная невеста. Она хотела, чтобы ты был только ее, чтобы никто не смел ей мешать. А я слишком много знал о твоих делах. О твоих связях. Мешал ей. Вот и убрала меня с дороги, подставив. Меня будто громом ударило. Холодный пот прошиб меня, несмотря на жар в груди. Виктория? Не может быть... Но всё сходилось. Этот её тихий омут, этот лёд в глазах, когда она смотрела на меня, на Лизу. Её злоба, её ненависть ко мне, её желание вернуться. А та, другая Лиза, которая была между нами... Я вспомнил её лицо. Как я мог ей не поверить? Как я мог быть так слеп? Как я мог так ошибиться? Зверь внутри взревел от ярости, от собственной глупости, от собственного неведения.

— Врешь, Роман. — процедил я сквозь стиснутые зубы. Мои пальцы сжались в кулаки под столом, до боли в костяшках. Ты лжец. Мастер интриг.

— Хочешь — проверь. — Роман достал из внутреннего кармана пиджака тонкую флешку, бросил её на стол. Она скользнула по гладкой поверхности, остановившись прямо передо мной, словно ядовитая змея. — Тут все доказательства. Переписки Виктории с вашим бухгалтером. Схемы подставных фирм. Детальные отчеты о переводах денег на его офшорные счета. Она заплатила ему, чтобы тот состряпал фальшивые документы, чтобы он подставил меня, своего же. А ты, как последний идиот, поверил. Он же был из твоей стаи, Глеб. Твой человек. А оказался купленным за долю малую.

Я взял флешку, чувствуя, как пластик вдавливается в кожу ладони. Холод гнева начал закипать в венах, превращаясь в раскаленную сталь. Гнев на Романа, на Викторию, на себя самого. — Зачем ты мне это говоришь? — спросил я, мой голос был низким, пропитанным скрытой угрозой, словно рык из глубины пещеры. — Что ты хочешь? Какова твоя цена?

Хочу? — Роман усмехнулся, и в его глазах загорелся злобный, безумный огонек, огонек мести. — Хочу, чтобы ты почувствовал то же, что и я. Потерю. Предательство. Боль. Унижение. Хочу, чтобы ты был раздавлен. До последнего волоска. Хочу увидеть твой мир, который ты так тщательно строил, разрушенным. Склад поджег ты. — констатировал я, мой взгляд буравил его, пытаясь прожечь насквозь. Мой внутренний зверь с трудом сдерживался.

— Я. - он кивнул, его улыбка стала шире, обнажая щербатые, желтоватые зубы. От этого зрелища меня

передёрнуло.

— Признаюсь. И это только начало, Глеб. Дальше будет хуже. Я заберу у тебя все — бизнес, который развалится без твоей хватки, стаю, которая оставит тебя, потому что ты оказался слаб, репутацию, от которой не останется и следа. А в конце — твою драгоценную пару. Твою драгоценную Лизочку. Зверь внутри меня взревел, сорвавшись с цепи, рванулся на волю. Я вскочил из-за стола, ударив по нему коленом, так что бокалы зазвенели, а тарелки подпрыгнули. Схватил Романа за грудки, поднял его над столом, и его ноги беспомощно заболтались в воздухе, словно у марионетки. Его глаза, впервые за вечер, расширились от настоящего, первобытного страха, который я видел, который я чувствовал. Мой зверь был сильнее его злобы, сильнее его безумия.