Книга Кровавая алхимия: тайна Золотого города, страница 74 – Лисса Мун

Северина резко отстранилась, будто мои слова или ее собственные воспоминания ужалили раскаленными угольками страшной правды.

— Для меня время течет иначе, Радомир, — ответила она невпопад. — Мы не виделись так долго, будто целую вечность.

— Несколько дней.

— Я про то и говорю. И все же, решение расстаться — единственно верное. Вот к чему привело твое стремление очутиться рядом со мной. Ты снова испит до полусмерти, как в ту ночь, когда мы впервые встретились…

Последние слова дались ей особенно тяжело. Она встала и, чтобы чем-то отвлечься, наполнила высокий стакан из граненого кувшина. Поднесла питье к моим губам и заботливо придержала затылок.

— Ну уж нет, я сяду, и ты мне все объяснишь, — воспротивился я. — Как есть, без утайки. На меня напала другая вампирица, вовсе не ты.

— Зачем спрашиваешь, если все вспомнил? — Северина отвернулась, склонила голову.

— И почему с тобой всегда так сложно?

— Так не ищи меня! Зачем искал?

— Я искал не тебя, — ляпнул в сердцах и сам испугался, как жестоко прозвучали мои слова. Перед глазами всплыло хищное личико Лизы, ее тонкие руки, обвивающие мою шею.

— Значит, это правда. Ты пришел вместе с охотницей, Лилией Белоусовой.

— С ней.

Облегчение, что Северина не выдумала ерунды из-за Лизы, длилось недолго.

— На твоих губах застыл ее запах, — еле слышно произнесла моя вампирица. — А я наивно убеждала себя, что мне показалось.

Святое железо! А я уже забыл. Незначительный, глупый инцидент!

Отношения на пару недель — гораздо удобнее, чем регулярные капризы постоянной пассии. Но короткие интрижки — насквозь фальшивые. Наша с Севериной страсть — искренняя, текучая, глупая, сумасшедшая. Она одновременно самая главная нота в мелодии моей жизни. Словно Вселенная добавила к барабанной установке симфонический оркестр, наполнила пустой зал объемной композицией. А я, будучи неумелым дирижером, только-только учился управляться с музыкантами. То растворялся в гармонии, то тонул в диссонансной какофонии. Но оба варианта выходили более приятными, чем прежнее существование в стороне, в вакууме, в алхимических чарах.

— Мои губы предназначены лишь для тебя, — бросил, уподобляясь киношным любовникам, и поморщился от того, как неестественно прозвучали такие важные слова.

Тогда я стиснул зубы и рывком сел, свесил ноги с кровати. Комната поплыла перед глазами, готовая рассыпаться на цветные кусочки, чтобы вернуть меня в объятия весенней ночи, где потрескивал первородный Огонь. Северина обернулась. Она все еще держала в руках стакан с густой вишневой жидкостью и отправила его на прикроватную тумбу, расплескав содержимое. Капли полетели на ворсистый ковер, я вместе с ними. Но лоб уперся в прохладную ладонь, губы расползлись в еле заметной улыбке. Поблагодарить вампирицу я уже не мог. Слабость одолела окончательно.

— Пей! — скомандовала Северина и силой влила в меня ягодный морс. — Твоя Лилия обещала принести капельницы, но не торопится.

Алиса!

Тут я вспомнил про сестру, которая осталась в погребе на попечении Мецтли и Химичка. Я обещал принести перекись и бинты, но тоже особо не торопился.

— Я не имею права говорить о той ночи, Радомир, — тихо произнесла Северина. — Как не имею права обижаться, что ты выбрал другую. Все правильно. Только ты влез в самую гущу событий.