Книга Кровавая алхимия: тайна артефакта, страница 36 – Лисса Мун

Северина помолчала, встала с кровати, отошла к окну и продолжила: — Прежде я не пила людей досуха. Кусала бродяг и разбойников, но оставляла им жизнь. После… все мужчины превратились в одно безликое пятно — источник темной энергии для существования, которое поддерживала во мне их кровь. Все как один — мерзкие, но необходимые для пропитания. Боль, терзавшая долгие годы, лилась через край переполненной чаши ее страданий. Она не смогла оставить их в прошлом и принесла с собой, как нечто важное и теперь такое родное. Нам всем нужны смыслы, чтобы держаться за этот мир. Она нашла самый яркий, самый острый. — С годами я привыкла, края стянулись, — продолжала Северина. — Криво, уродливо. — Она помотала головой. — Все лучше, чем дыра. Рубец постепенно светлел, но навсегда оставил напоминание о беспечности. Даже медицина и современные технологии не смогли избавить меня от незаживающей раны. — Ты сможешь, — вдруг вырвалось у меня. — Сможешь избавиться от нее сама. Мы вместе. Я помогу тебе забыть старые обиды и стереть шрамы. Буду рядом. Слова срывались с моих губ сами, без задней мысли или сомнения. Но она так же неожиданно усмехнулась. — Я вспомнила слова Руслана о научной работе той девчонки, — пояснила Северина. — Ведь подумала тогда: «Вот бы и для меня кто-то изобрел что-то особенное». Неужели эта малолетка знает на кого трудится? И все равно помогает? Глупая. А теперь ты разбрасываешься невыполнимыми обещаниями. — Парень, который ужинал с Элис, тоже вампир? — удивленно вскинулся я. — Руслан такой же, — прошипела Северина в ночь, уставившись в далекое черное небо. — Как и я. Ему тоже нужна кровь. Смертные девчонки видят в подобном шарм, лишь пока не попадутся в сети. А мужчины готовы на любую подлость, когда понимают, что я другая. Северина открыла окно настежь и подставила лицо ветру. Он хлестал ее, выбивая слезы. Но девушка лишь прикрыла веки. — Я не осуждаю людей за чувства и эмоции, — уточнил я. — Можешь не отворачиваться и не притворяться рядом со мной. — Я попрощалась с Калининградом, как когда-то прощалась с гостеприимным Вильнюсом, а до этого с Веной, Загребом, Петербургом. И не сунусь на его улицы в ближайшем столетии, — говорила Северина с закрытыми глазами, будто и не слышала моего замечания. — Но вчера я не отследила, как рассвело, приехала к пабу и наткнулась на тебя. Недопустимая оплошность! — Она спрыгнула с подоконника и мигом приблизилась ко мне. — Ты! Это все ты, Радомир! Я помню вкус твоей крови! Помню так четко, что не удержалась и в этот раз! Что с тобой такое? Чем ты отличаешься от других? Почему я не убила тебя теперь? От ее ярости воздух в комнате сгущался несмотря на открытое окно. Я тоже вскочил на ноги и крепко ухватил Северину за предплечья, тряхнул. И многозначительно уставился в завораживающие зрачки. Так убей! Разве станет от этого легче? Нет! Как не стало за все эти годы. Века? Тысячелетия? Я вдруг замер, ошарашенный подобными мыслями и вслух сказал совсем другое: — Вероятно, так надо. Ну что за глупости? Зазвонил телефон, но ответить я не успел. Внезапная слабость в ногах заставила пошатнуться. Обнаженное тело пробрал озноб, и я завалился вперед.

Северина легко поддержала меня, будто до этого лишь притворялась хрупкой и беззащитной. — Радомир, — выдохнула она.