Книга Кровавая алхимия: тайна артефакта, страница 77 – Лисса Мун

В глазах защипало. — Мне бы тоже хотелось это знать, — наигранно удивилась Эдита. — Как вам удалось вынести из дневников информацию, что поганцы милы и дружелюбны? А вместо надежной клетки здесь теперь мягкий диван и удобное кресло! — Как бы там ни было, но погреб официально в моей собственности. — Радомир прилагал видимые усилия, чтобы говорить спокойно. — Могу его хоть продать, хоть отремонтировать по своему вкусу. — Вы, наверное, знакомы с нашим ректором, — вслух догадалась я, их бессмысленное обсуждение интерьера немного привело меня в чувства. — Это он указал на меня, надоумил подсунуть артефакт? — Дотронулась до камня на шее, он слегка обжег ладонь, подтверждая близость вампиров. Покосилась на декоративную решетку, которая, похоже, раньше служила тюрьмой, и как ни в чем не бывало оттащила тяжелую Мецтли на диван. Пристроила рядом с Лизой. Присела на краешек, словно жила в подвале не меньше месяца и чувствовала себя как дома. Перемещения не укрылись от молчаливого мужчины, он дернулся в мою сторону, но Эдита остановила его, коснувшись локтя кончиками пальцев. — Максим? — Эдита вздернула брови и махнула рукой. — Знакомы, конечно. Но он тут ни при чем. Это я звала. И кровь привела тебя. За дверью послышалась возня, и толстое деревянное полотно в который раз неожиданно отворилось. — Quieta non movere 13, — медленно произнесла Эдита, оценивая вошедших. — Сегодня очередная вечеринка? — опасно улыбнулся Радомир и отошел к столу, прикрывая спиной пробирки и аппарат, где самостоятельно смешалась новая порция растительной кровушки. — У нас не прибрано. Мы еще после вчерашнего не отоспались. Перенесем встречу в более комфортное место? Но Максим Андреевич пропустил вперед Лилию с Кроной, аккуратно прикрыл за собой и своим псом дверь, оценил подвал и заметил: — Тут стало уютнее. И этот туда же! Светские беседы после бесцеремонного вторжения?! Ну и пускай болтают. Мне же на руку. Пока они отвлекались на бесполезные любезности, я сползла на корточки и ковыряла узел веревки на запястье Тристана. — А ты права, Лилечка, — продолжал Максим Андреевич. — Проверить стоило. Воз и ныне там — Рыжову западному клану так и не передали. Да и Мецтли в заливе не плещется. Только у нас тут пленных вампиров гораздо больше, чем мы думали. Ректор резко повернул голову и уставился мне в глаза. Я так и обомлела. Руки задрожали, а веревка выскользнула из одеревеневших пальцев. Но развязать узел я, вроде бы, успела. Проверить теперь не могла. — А Вы, Ясина, девочка сообразительная. Не зря Руслан делал ставку именно на вашу работу. Вы его отвязывайте, отвязывайте. Нечего доктору наук там валяться. Человек он с особенностями, но нам еще пригодится. — Не трогай, — осадила меня Эдита и вернулась взглядом к ректору. — Неужели ты думаешь, Максим, что Натанг не будет мстить за подобное унижение, когда очнется? Вы работали в одной академии много лет, но только чтобы каждый следил друг за другом, за своим видом и за выполнением договора. Бок о бок, но не вместе. — Ты собиралась на пенсию, Эдита. Мирские дела тебя больше не касаются. Для чего ты выползла из Золотого города? — Мои дела еще не закончены.

Но сегодня я завершу то, что началось двадцать четыре года назад, — Эдита улыбнулась Радомиру, покосилась на меня и вонзила яростный взгляд Максиму Андреевичу в лоб. — Мой выход из города именно здесь. А вот ты ворвался без стука. А я вдруг почувствовала на своем запястье губы Тристана. По телу побежали мурашки, жаркой волной сбили дыхание, разогнали сердце. Но не успела я удивиться и даже повернуть голову, как Тристан впился зубами в мою плоть. Резко, болезненно. В глазах потемнело, и я зажмурилась. Всеми силами сдерживала крик: грудина дернулась, выталкивая воздух, зубы сжались, подмяв губу, из носа брызнули слезы, по щекам тоже потекло. А кулон жег с такой силой, что казалось кожа плавилась и проваливалась внутрь обугленной дыры. — Остановись, — прошептала я окровавленными губами, которые сама же и прокусила. Тристан услышал или насытился, но тянуть кровь перестал, слизнул побежавшие по руке ручейки. Нежно погладил большим пальцем мою ладонь, отчего перехватило дыхание и закружилась голова. — Максим и Руслан договорились подчинить вампиров, консервант Лилии вызывает зависимость. Это надо остановить. Твои образцы не должны попасть к ним в руки, — прошептал Тристан и медленно отполз. — Гаврики твои заигрались, Эдита. — Губы Максима Андреевича растянулись в опасную улыбку. — Похитили сначала Рыжову, обращенную восточной группой. А теперь и Натанга. Как глава охотников, я не мог оставаться в стороне. — Как глава, ты обещал помочь поймать убийцу моего сына, — холодно отрубила Эдита, будто рассекла душный воздух хлыстом. — Но пришлось ловить на живца! И единственные, кто мне помогал — Николай и Яков. Ты же помогал поганцам создать неиссякаемый источник питания! В сговоре с Натангом, я полагаю. — Эдита бросила взгляд в дальний угол, где сидели кровопийцы, тяжело вздохнула, а затем сосредоточилась на мне. — Ты трудилась не во благо и здоровье людей, лишь на прокорм вампирам. Но именно из-за них во время твоего рождения пришлось применить все имеющиеся знания алхимии. Тело мелко задрожало, будто слова Эдиты вызвали скрытые воспоминания, взбудоражили маленьких мотыльков в душе. Тех самых, что приятным теплом согревали в груди рядом с Радомиром, но теперь они бились о резные хрустальные стенки своего вместилища, ломали крылья, стенали, заставляя слезы катиться по щекам. Да что со мной? Разве можно помнить что-то о собственном рождении? И почему слова чужой, практически незнакомой, женщины вызвали столько смятения? — Откуда вы меня знаете? — пролепетала я. — Расскажу, как только разберемся с гостями, — ласково пообещала Эдита и повернулась к Максиму Андреевичу. — Что тебе обещал Натанг? Вы работали вместе. Полагаю, кровь на кровь? Еда в обмен на бессмертие. Ты бы и сам ел суррогат. Или нет? Ты договорился о хорошем месте на верхушке? Уверена, что растительный заменитель предназначался массовке. — Твой сын, очевидно жив, — невпопад ответил ректор. — Не так, как мне хотелось бы. И только рядом с девочкой, в унисон. Лучше, чем смерть.