Книга Турагентство "Крутой маршрут", страница 41 – Адель Колуэ

Зато оказалось, что у нас (людей) не всё «слава богу», потому что традиции Элмиргарда и Земли, мягко говоря, немного разные…

Мы ужинали на кухне за столом, на котором стояли вазы с цветами.

(Верис притащил из леса огромный букет, который не вместился ни в один вазон — пришлось разделить его на несколько частей.)

И вдруг Алексей, взяв Наталью за руку, обратился ко мне:

— Любовь Петровна, я уже один раз официально просил рассмотреть меня в качестве зятя, но, видимо, вам ещё нужно время, чтобы подумать и дать ответ. Разрешите до этого момента ухаживать за вашей родственницей так же красиво, как её облик украшает наш мир?

Внучка аж подавилась, услышав, что то шуточное предложение было, оказывается, официальным… А я порадовалась, что в тот момент не отшутилась, а промолчала, не отрубив парню крылья надежды и, видимо, любви…

Утро выдалось удивительно солнечным.

Марк проснулся от того, что лучи солнца пробивались сквозь занавески прямо в глаза. Он потянулся, собираясь прикрыть штору с кровати (попытаться до нее дотянуться ему никто не может запретить, она же вот, практически перед носом, вздымается парусом), и вдруг замер — его ноги согнулись, чтобы помочь приподняться туловищу…

Он резко сел, осознавая, что его тело больше не сковано… Не веря своим глазам, Марк медленно опустил ноги на пол. Он чувствовал каждую мышцу, каждый сустав.

Осторожно, словно боясь спугнуть чудо, он поднялся на ноги. Колени не дрожали, спина не болела — он стоял!

— Мама! — крикнул он, не в силах сдержать радость.

Елена вбежала в комнату, держа в руках керамическую кружку, которую ему ещё одноклассники подарили на день рождения. Парень, даже не пробуя напиток, уже по запаху узнал, что там его любимый зелёный чай с жасмином (мама всегда в первую очередь думала о нём…).

— Марк⁈ В её голосе звучала тревога, но, увидев, что сын стоит, она покачнулась, а рука дрогнула, но не опустилась.

— Мама⁈ — Он отвёл глаза от своих ног, сделал шаг вперёд, вглядываясь в её лицо, затем ещё один. Елена медленно подошла к нему, на автомате поставив на стол чашку и протягивая руки, словно готовясь его подхватить, не дать упасть… И всё ещё не в силах поверить в происходящее…

И тут она увидела в зеркале своё отражение… Она сама изменилась: её морщины разгладились, седые волосы потемнели, а в глазах появился давно забытый блеск.

Сын осторожно дотронулся до её щеки, и она вновь посмотрела на его ноги… Они слушались! Он мог ходить! С радостным криком он схватил её за руку и потащил во двор, где начал прыгать, кружиться, приседать — делать всё то, о чём так долго мечтал.

Елена, не веря своим глазам, выбежала следом. Её тело ощутило небывалую лёгкость. Она застыла на пороге, наблюдая, как её сын, смеясь, бегает по двору, словно ребёнок.

— Марк! — наконец смогла вымолвить она. — Как… как ты…

Но он не слышал. Он был слишком занят своей свободой. Он делал колесо, кувыркался, бегал наперегонки с собственной тенью.

— Мама, смотри! — Марк подпрыгнул, крутанулся вокруг себя и приземлился на ноги, не потеряв равновесия. — Я могу! Я действительно могу!

Елена зарыдала, присев на ступеньку, и сын тут же кинулся к ней:

— Мамочка, ну не плачь! Всё, о чем говорили Аня и Рина получилось! — шептал он, обнимая помолодевшую мать. А она обняла его в ответ, чувствуя, как слёзы радости катятся по щекам. В этот момент они оба поняли: произошло настоящее чудо — то, во что они уже перестали верить.