Книга Замужем за Горынычем, страница 10 – Мариэль Сальвия

Повисла пауза, какая случается в комнате, когда двое людей вдруг понимают, что говорят вовсе не о подушке.

— Дура и любила, — наконец согласилась Валентина Ивановна, и в её голосе прозвучало столько усталой нежности, что даже Забава, обычно готовая комментировать любую ситуацию, предпочла промолчать. — Иди уже, Серёжа. Там, наверное, тоже есть телевизор.

— Думаешь? — В голосе призрака проскользнула неуверенность, которую живые люди прячут гораздо тщательнее, чем мёртвые.

— Не сомневаюсь, — Валентина Ивановна улыбнулась сквозь предательски набежавшие слёзы. Ей не удалось их скрыть, хоть женщина и попыталась украдкой вытереть глаза рукой. — Но пульт не теряй. Ты и так полжизни провёл в поисках потерянного пульта, хватит хотя бы на том свете этим заниматься.

— Обещаю, — Сергей Матвеевич качнулся ближе, будто хотел коснуться подушки, но остановился в паре сантиметров, глядя на бывшую жену так, как, вероятно, не смотрел на неё уже очень давно. — Спасибо, что не выбросила.

— Не за что, — Валентина Ивановна отвернулась, чтобы не разрыдаться окончательно у него на глазах, и тут же, спохватившись, добавила совсем другим тоном. — И хватит переставлять мебель по ночам.

Анастасия, стоявшая чуть поодаль с папкой в руках, поймала себя на мысли, что забыла, зачем вообще держит эту папку.

«Странное дело, — подумала она. — Пришла добиваться выселения через суд, а получаю развязку, которая куда убедительнее любой статьи Навьего Кодекса. Иногда закон и правда не самое сильное, что есть в этом мире».

Брошь на её лацкане в этот момент стала невыносимо холодной, словно украшение превратилось в кусочек льда. Где-то очень далеко муж почувствовал не споры о законах, а разговор о любви, и это волновало его куда сильнее любых судебных процессов.

«Не сейчас, Горан», — мысленно осадила его Анастасия.

Забава тихонько всхлипнула в углу, не притворно, а по-настоящему, промокнув глаза рукавом.

— Это самое трогательное дело за всё время моей работы здесь, — прошептала ведьмочка. — Я думала, будет просто призрак и чашка. Просто смешно.

— Хорошие дела редко бывают только смешными или только грустными, — так же тихо ответила ей Анастасия. — Обычно они и то, и другое одновременно. Как, впрочем, и хорошие браки.

Сергей Матвеевич осторожно опустился на колени рядом с бывшей женой, будто призрак хотел провести с родной женщиной последние минуты перед тем, как всё изменится.

Кодекс каркнул с подоконника, куда более сдержанно, чем обычно, уважительно, словно прощаясь

— Иногда самое верное решение суда — это не решение вовсе, — Анастасия отвернулась к окну, где моросящий дождь наконец начал стихать, будто и небо решило, что на сегодня драмы уже предостаточно.

Валентина Ивановна, сидя на полу, качнулась, видно, хотела прижаться к призрачному силуэту бывшего мужа, но не посмела. Она смотрела прямо на Сергея Матвеевича и продолжала прижимать подушку к груди. Женщина невозможно боялась, это чувствовалось в каждом её взгляде, в каждом дыхании. Ведь стоит отпуститьякорь , и вся эта хрупкая минута между ними рассыплется.

— Знаешь, что самое обидное, Серёжа? — спросила она вдруг.

— Что?

— Мы могли поговорить вот так три года назад. Или даже пять лет назад. Могли бы не разводиться вовсе, если бы хоть раз сказали друг другу что-то настоящее вместо вежливого молчания за ужином.