Книга Медея, страница 102 – Ли Литвиненко

И взвизгнув, отступила назад. Чуть не оказалась в огне камина. Подол платья даже задымился. Тери не заметила этого. Лицо красавица исказил испуг, отчего она перестала быть даже симпатичной. Вот уж и вправду искорежило.

— Убери! – закричала сжав кулачки.

Её красиво отточенные, розовые ноготочки так впились в кожу ладоней, что казалось польется кровь.

— Убери немедленно! Как ты могла? Притащить его сюда.

А вот это уже интересно. Подруга знает, что за камень лежит сейчас на её чайном столике?

— Он пуст, – успокоила Медея. – И не опасен.

— Уверена?

— Конечно. Неужели думаешь, что я принесла бы в город населенный людьми, споры Красного мора? Нет. Он двести лет лежал на солнце. Вся зараза улетучилась, – Медея взяла камень и положила обратно в карман. – А откуда ты знаешь, что это?

— Просто знаю и все… – расплывчато объяснилась Териона.

Одернула платье, нервно поправила прическу. И старалась глубоко дышать, возвращая себе маску беспечности.

— Такое мало кто знает.

— Не у всех было достаточно хорошее образование, – нервно рассмеялась Териона.

Намекала на Медею? Зря старалась поддеть, у Фалин работали лучшие гувернантки в округе. И учителя приходили опытные и знающие. Не один из них не упоминал о связи Красного мора с гоблинами и уж тем более Каройдомус. Потому что никто на Людожите не знал точную причину начала эпидемии. Были догадки, как теперь выяснила Медея, далекие от истины. Но точную причину… Или знали и скрывали? А Хордуоны получается были в курсе. Потому-то это не про учителей, такие знания предают только внутри рода.

— Ты хочешь сказать, тебе рассказал об черном камешке Фукис? Твой учитель истории? Или Колиолия, учительница естествознания?

— О Каройдомусе? – бровки Терионы сошлись на переносице.

— Ты и название знаешь?

— Долго ли запомнить? «Кара» и «бездна» на древнем языке, вот и получается…

— Каройдомус. Кара поднятая из бездны.

— Теперь и ты знаешь чуть больше, – самодовольно улыбнулась Тери.

— Вейд…

— Перестань его винить, говорю тебе. – Тери впервые за вечер приблизилась к подруге и протянула к ней руку. – В том, что случилось с тобой, нет его заслуги.

Медея решила, что Териона в знак примирения хочет похлопать её по плечу. Но тонкая ладошка, прикоснувшись к ней причинила острую боль. Булавка! Териона уколола её Булавкой!

— Зач… – хотела спросить, что за глупую шутку сыграла с ней подруга? Но не смогла договорить слово. Губы занемели. И все тело словно одеревенело.

— Ты слишком много знаешь, – посмотрев на булавку, украшенную жемчугом, объяснила Териона.

Одеревеневшее тело перестало подчинятся ей и Медея почувствовала как начинает сползать со стула.

— Погоди, – её заботливо придержали, поправили. – Сейчас постелю для тебя обёртку, тогда можешь укладываться.

Териона стащила с постели покрывало и расправила его на полу, у самых ног своей гостьи.

— Теперь можешь падать. Или ещё поговорим? – девушка как нив чём не бывало уселась на свое место и отпила чай. – Остыл, – грустно вздохнула и выплеснула остатки в кружку Медеи. – Ты ведь не против? – посмотрела на подругу похлопав ресницами.

Спросила зная, что та не ответит. Издевалась. Как примерная девочка, Тери налила себе свежего напитка из чайника.

— Обожаю мяту и жасмин, – призналась Тери и с наслаждением отпила чай. Взяла с блюдца пирожное и кокетливо откусила кусочек. – Так приятно, когда можешь позволить себе такое. Высший сорт. Это не та мутная жижа, что разливали в доме родителей. Ох уж эта вечная экономия и бедность. Ненавижу. Ну тебе не понять, ты ведь у нас золотая девочка.