Книга Медея, страница 112 – Ли Литвиненко

Сильная дрожь пробежалась по телу двуликого. Он дёргано, словно в агонии задышал. Любовь… если так… это плохо. Любви невозможно противится, это тебе не костёр затушить. Сердце само выбирает и продолжает любить вопреки предательствам, лжи и другим преградам. Сердце оно такое…

Церус потер грудь, желая вернуть нормальный ритм перестука. Спина оборотня ссутулилась словно на плечи лег тяжкий груз. На глазах помимо воли выступили слезы.

— Что же получается? – Цер обиженно посмотрел на прозрачное сердечко. – Сбежала? А про Каройдомус? Выдумала, чтоб был повод вернуться? Тогда получается Вейден не так уж и плох. Просто растяпа. А она теперь..? Не проклятая. Вернется как его жена и будут они жить долго и счастливо?

Захотелось выть. И крушить всё вокруг. Поломать мебель, разбить стол с едой, порвать эти глупые розы что принес предательнице. Он протянул руку и обхватил нежный бутон. Сжал. Сквозь пальцы просочились раздавленные лепестки. Розовый аромат усилился.

— Или нет..? – раскрыл ладонь и посмотрел на красную кашицу испачкавшую кожу. – Или просто захотела выяснить правду? Сама, без посторонних?

Он стряхнул остатки розы в огонь камина и нервно зашагал по комнате. В плохое верить не хотелось и мозг лихорадочно искал оправдание поступку девушки.

— Она упрямая, а не лицемерная, правильная, а не лживая, – Церус стал сопоставлять черты характера Медеи. – Сдержанная. Все дело в этом. Она не хотела выяснять отношения при других. Стеснялась говорить с бывшим мужем, при нынешнем партнере. Вот оно что. Упертая ослица, – счастливо вздохнул, найдя оправдание поступку девушки. – Самостоятельная. Получишь у меня трепку, когда увидимся.

Но если все так, ей грозит опасность. Нужно пойти и вернуть её обратно. Немедленно. Чего он медлит? Зачем вообще вернулся сюда? Оборотень зло стер со стекла глупое сердечко. А! Записка. Он хотел оставить послание, на случай если пара вернется раньше, и они разминуться.

Церус покопался в дорожной сумке и достал кожаную скрутку. В ней карты, разрешение на проезд по Людожиту и чистая бумага. Нужно поторапливаться.

— Сейчас… – отодвинув сторону тарелку, он расправил на столе лист бумаги.

«Медея», старательно вывел синим карандашом. Такое прекрасное имя, написанное рукой оборотня, вышло грубым. Да, почерк у него так себе, только список покупок записывать. Чего ждать от парня, едва прошедшего начальное обучение? Спасибо хоть выучился чтению и счету, вон младший братишка, тот и складывает то с трудом. Кончиком карандаша Церус почесал нос и пририсовал к первой буковке красивую закорючку. Так лучше. Что дальше?

— Не волнуйся я скоро вернусь, – бормотал, выводя на бумаге слова. —Обязательно поешь… – Церус от усердия высунул кончик языка.

В дверь тихонечко постучали, вернее поскреблись. Какая-то стеснительная мышь.

— Кто? – машинально спросил занятый оборотень. Это точно не Медея. Она бы не стала стучать.

За дверью воцарилась тишина. Потом стук повторился.

— Да кто там? – спросил громче и прислушался. Что за глупые шутки?

За дверью грустно вздохнули.

— Мне нужен оборотень-полюбовник госпожи, – пропищал тоненький голосок.

— Кто? – в недоумении поднял голову от бумаги оборотень.

— Зеерус…э-э-э Каф.

— Киф! – возмутился двуликий. Вскочил и торопливо распахнул дверь. —Це-рус Киф.