Книга Медея, страница 20 – Ли Литвиненко

— Ну да. Раз умный как альфа, так прямо голову от желания не снесет, —ехидно усмехнулся Улекс. – Помню, помню… Гелиодор чуть не раскромсал меня на ленты за такую вот юбку. И было то… его Бёрк уронила пару слезинок мне на рубаху. Жаль на шкуре шрамы от когтей не остаются, а то показал бы вам парочку, оставленных альфой.

Оборотни дружно ухмыльнулись. Да. Встрял тогда этот шалопай.

— А нечего было доводить орчанку до слез. Тоже додумался сказать ей, что Гел кувыркается с веселыми девочками. – загоготал Дюм.

Братья поддержали его дружным смехом. Ох и потрепанный вид был у бедолаги, после взбучки альфы. Да они все тогда были похожи на испуганных кроликов, боялись лишний раз слово сказать. Даже воздух в лагере был тяжелый словно перед грозой, только что молнии не сверкали. Вот это ревность!

— А как она выглядела, ну … эта малютка? – задумчиво поинтересовался Марион. Он один оставался серьезным.

— Не знаю, я сильно ее не рассмотрел. Что-то маленькое и лохматое. – пожал плечами Ксенит.

— Как Бёрк? – спросил Дюмор, только не Ксина, а Мериона.

— Очень уж напоминает… – Мерион задумчиво поскреб выщерблину на столешнице. – И это: моя…

— Точно. Я помню! – радостно закивал Улекс. – Гел, когда встретил ее, тоже все повторял: «моя, моя». И зубы скалил. Пока не дала, злой ходил как горный гоблин.

— Я не знаю, как выглядела Бёрк, – растерялся Ксин.

— А, ну да. Ты ведь примкнул к нам уже после ее гибели, – грустно вздохнул Мерион.

Головы всех оборотней склонились, губы беззвучно зашевелились, повторяя поминальные слова обращенные к богине луны. Так делали, когда заговаривали о смешной орчанке. Как дань уважения, молитва за её душу.

— А какая она была? Вы ведь толком мне не рассказывали. Только и знаю, что редкий смесок.

— Маленькая, – насупил брови Дюморт. – И зеленая.

— Как орк. – понятливо кивнул Ксин. – Она же орчанка.

— Что ты несешь, Дюморт? – возмутился Мерион. – Какая, в бездну тебя неси, зеленая? Щербатая, как жаба, но белая.

— Точно, – треснул себя по лбу Дюм. – Альбинос.

Все в стае знали, что Бёрк красила кожу. Гелиодор рассказал.

— А эта? Зеленая? – уточнил у Ксинита Мерион.

— Нет, белянка как мы.

— А шкура какая? Неровная? В шрамах? В ямках?

— Кажется, да… – неуверенно кивнул Ксин.

— А волосы? Волосы у неё были белые? – продолжил выяснять облик «невинной жертвы» Дюморт.

— Нет. Вот уж точно, нет, – замотал головой Ксинит. – Рыжая!

— Как Тум?

— Не настолько. Светлей, как русый, но с медным отливом. Красивый цвет. Редкий.

Дюморт переглянулся с Мерионом и пожал плечами.

— Что? Не сходится.

— У нас всех тоже волосы разного цвета, но мы как один, оборотни. Вдруг у карликовых орков также…

— Ну… возможно. Обычные орки ведь все чернявые, значит Бёрк в кого-то другого уродилась.

— Еще что скажешь? – братья в нетерпенье вскакивали со своих мест и обступали Ксина.

— Ну еще… маленькая. Как молодой гном. И худенькая. Как детёныш. И так пахнет… – Ксин прикрыл глаза.

— Как?

— Ну как… Волшебно! Не знаю… Идеально! А! У меня же это… Вещички ейные. Сейчас покажу, – и бросился к дверям.

Принес корзину Медеи и торжественно установил ее на стол. Вытащил еще влажное платье и встряхнув, накинул сверху. От ткани поплыл пьянящий аромат, и оборотни как один прикрыв глаза с наслаждением склонились к платью.