Книга Медея, страница 41 – Ли Литвиненко

— Нет, хотя смахивает на привидение. Бледная и заплаканная.

— Ты говоришь: она?

— Мне кажется это девочка.

— Она говорила?

— Нет. Но разумная. Точно понимала меня. Помогла найти мои… очень нужную мне вещь. И еще проходила сквозь стены.

— Добруша, – уверенно кивнула Зоя.

— Кто это?

— Не слыхала? Домовой. Только девчачий. Довольно редкая штука. Мне бабка рассказывала, у нее в доме такая имелась.

— И что она делает?

— Так ты видела. Помогает хозяйке. Если, например, потеряла что-то, брошь или серьгу. Может за кашей проследить, чтоб не пригорела. Разное. Служит. – девушки вошли в баню и стали раздеваться.

— То есть как домовой, но только для женщин? – Меди взяла с полки баночку с мылом. Специально купила такое, жидкое, для волос. Пахло невероятно, розы и лаванда.

— Ну да, – Зоя нагло зачерпнула мыло из Мединой баночки, растерла в ладонях и с наслаждением понюхала. – Ты сказала: бледная и грустна? Это видно из-за одиночества. Если в доме долго никто не живет, домовые дичают или вообще, помирают от тоски. Значит и она горевала. А когда ты появилась, выбрала тебя хозяйкой. – рассказывая, Зойка старательно намылилась. Пена покрыла её с макушки до пяток, только лицо оставалось свободным.

— Его совсем немного нужно брать, – хихикнула Медея и взяв ковшик стала черпать из бадьи теплую воду и смывать с Зои пену. На решетчатый пол потекли белые облака.

— Ядреная штука, – отплевываясь похвалила Зоя.

— Эльфийское, – кивнула Меди. – Волосы после него как шелк.

Вопреки сказанному, мокрые Зойкины кудряшки как обычно топорщились в стороны.

— На мои не действует, – отмахнулась Зоя.

— Жаль её… – Медея взяв из баночки совсем чуть-чуть, вспенила мыло в волосах.

— Добрушу? С чего? Наоборот, заживет теперь новой, веселой жизнью.

— Только без меня. Я возвращаться не собираюсь.

— Ага, – губы Зои растянулись в ехидной улыбке. – Верю, верю…

— Нет, правда, – обмывшись Медея улеглась на полку и прикрыла глаза. – Боюсь. Узнает что человек и прибьет меня. Да и зачем? Тут с вами, хорошо, спокойно. А осенью в город…

— Конечно в город… – Зоя вытираясь оглядела ее и покачала головой. – Ты идешь? – Обмотав тело полотенцем, взялась за дверную ручку.

— Нет. Останусь еще. Полежу.

— Только не усни, – кивнула подруга. – А то явится боньша и ка-а-ак укусит за пятку.

— Их не существует.

— А если приснится? С перепугу свалишься и расшибешь себе лоб, – Дверь скрипнула и закрылась за ней.

Медея осталась она. Рука сама собой легла на живот. Место, где когда-то билось второе сердечко. Её дитя, её сын. Она помнила, как он шевелился, ворочаясь у нее в животе.

До страшной болезни. А потом его маленькое тельце бросили в огонь… Грудь сдавила старая боль. И вся семья, и другие люди. Все бабушкино поселение… Они все сгорели, дважды. Сначала от лихорадки, что убила их, а потом в огне, который подожгли добрые соседи. И прах их развеяло ветром по лесам и полям. А ведь на окраине города еще прадедом был устроен семейный склеп. Для упокоения. Её близкие так и не получили его. Где теперь их души?

Медея тряхнула головой отгоняя старые беды. Нужно жить днем сегодняшним. Что там у неё? С нежностью провела рукой по животу. Неужели небеса сжалятся? Пошлют то, о чем больше всего мечтает? Нет, не богатства, не власть и даже не здоровье. Дитя! Так хотелось собственного ребеночка. Пусть даже от двуликого. У Бёрк ведь вышло. Если верить её рассказу она была такой же как сестры. Проклятой, значит бесплодной. А оборотень сделай ей ребеночка. Возможно, лучше если б зачать от человека… Медея скривилась. Пусть сгинут в черной бездне все эти предрассудки. Ей не претила связь с оборотнем. Лишь бы его семя прижилось.