Книга Медея, страница 77 – Ли Литвиненко

— Споры Красного мора, – пояснил Церус. Пальцы оборотня медленно поднимались, делая пирамидку и снова складывались в замок. Этот рассказ был ему неприятен. – Убивающие каждого, к кому прикоснутся. Своего рода зашита Темной гряды. Чтоб никто кроме её детей-гоблинов не мог войти внутрь. Если бы не эта дрянь, оборотни давно очистили бы подземные пещеры. Но стоило сунуться внутрь… Конечно, регенерация помогает справится, но пока ты корчишься в лихорадке, твою глотку легко перерезать.

— Так может пыльца сама разнеслась по миру и все эти россказни что люди…

— Нет. Раньше споры Каройдомуса гибли на солнце. Чтобы заразится нужно было спустится в жерло Темного хребта. Да и граница защищена Эльфийской ворожбой. Не один гоблин не смог бы пронести через неё болезнь.

— Но почему сейчас по-другому?

— Они что-то сделали, – округлив от страха глазенки, прошептала Доти.

— Кто? И что сделали? – не поняла Меди.

— Гоблины и…люди, – выпучив глаза ответила домовичка. – Какая-то хитрая ворожба. Никто не знает, – рассерженно замотала головой. – А потом они сложили их, – Доти пнула черный камешек носком ноги. – В горшок. От солнца накрыли крышкой и принесли сюда. На людей охранки эльфов не сработали.

— Это что же получается? – Медея завороженно смотрела на черный камень. – Люди сами, добровольно заразились мором, чтоб принести его сюда?

— Случайно, – Доти поднырнула под руку хозяйки и словно кошка потерлась об неё. – Крышка соскользнула и зараза просыпалась на их плечи. Дед рассказывал Доти. А он сам слышал, как тот глупый человек признавался в этом перед смертью. Люди не сразу заметили свою оплошность. Потом решили, что обойдется. Но даже когда поняли, что сами заболели, не одумались, а разбросали эти камни по всему замку. А дальше… ветер сделал свое дело.

— Жадные дураки, – вздохнул Церус. – Продали свои жизни за горсть алмазов.

— Но никто кроме людей и оборотней не болеет, – задумчиво спросила Медея.

— Проклятье легло на тех, кого коснулось в первую ночь. В том и была хитрая ворожба. Не просто болезнь, а проклятье. – почесала когтистой ручкой, своё ухо Доти.

— И теперь два наших вида словно помечены, – грустно усмехнулся Церус. – Мы мишени для Красного мора. Зараза, встретившись с нами, узнает и атакует.

— Но хозяйке больше нечего боятся, – радостно воскликнула Доти. – Хозяйка избранная, она победила.

— Да, Медея у нас настоящее чудо, – Церус нетерпеливо отбросил одеяло и встал с кровати. – И ей пора спать. И Доти пора спать, – многозначительно посмотрел на добрушу.

— Спокойной ночи! – пискнула домовичка. – Пойду покажу свои панталончики кошечкам. Кошечки ещё не видали таких панталончиков, – и бесшумно исчезла в стене.

— Вот уж сомневаюсь, что в том женском царстве, что за рекой, кошки обошли своим взглядом нижнее бельё. Небось и не глянут теперь на новые пантолоны. А вот я бы сейчас посмотрел на рюши и кружева, что скрыты под твои платьем.

Оборотень подошел к девушке стоявшей к нему спиной. Медея не попрощалась с домовичкой и не отвечала на заигрывания Церуса. Её с пина была прямая словно доска и напряженная как струна лука.

— Всё в порядке? – Церус обнял её, заворачивая в свои объятья словно в теплый плед. – О небо, какие ледяные ручки, – Церус обхватил её сжатые ладони и поцеловал. – Милая, что случилось? Ты замерзла? Заболела? Меди!