Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 155 – Кристина Юраш

Меня положили на кровать. Осторожно. Но боль всё равно вспыхнула, и я застонала.

— Сейчас придёт лекарь, — наклонился ко мне Олвинд. — Он уже в пути… Если больно, я сейчас его сам притащу… Ты только скажи….

— Не уходите, — выдохнула я. Я сказала это раньше, чем подумала. И сразу захотела забрать слова обратно.

— Не уйду, — выдохнул он, отвернувшись. Я на мгновенье заметила, как напряглась его челюсть.

Лекари появились почти мгновенно. Они говорили быстро, тихо, деловито. Разрезали грубую рубаху. Сняли повязку. Кто-то ахнул, но тут же замолчал. Олвинд стоял у изголовья. Я не смотрела на ногу. Не могла. Но видела его лицо. И понимала: ему тоже страшно смотреть.

— Кость цела, — сказал старший лекарь. — Но глубокое повреждение, воспаление. Нужна очистка. Будет больно.

Олвинд посмотрел на меня.

— Держи меня за руку. Просто держи за руку.

Я хотела сказать, что не нужно. Что я выдержу. Но когда первое зелье коснулось раны, боль поднялась такой волной, что я сама нашла его руку. Схватила. Впилась ногтями. Он не шелохнулся.

— Дыши, — сказал он. — Смотри на меня. Всё хорошо… Ты дома. Дыши… Потом, когда ты поправишься, мы с тобой продолжим занятия. Счастливица уже дома. С ней всё хорошо…

Я смотрела. Потому что на ногу смотреть было нельзя. Потому что его глаза горели зелёным, и этот свет удерживал меня здесь. Не в избе. Не в каморке. Здесь.

Лекарь работал долго. Рану очищали. Поили меня горьким настоем. Потом было тёплое онемение. Потом жар. Потом ощущение, будто внутри ноги кто-то сшивает разорванную ткань тонкими огненными нитями. Я плакала. Беззвучно. От боли. От стыда. От облегчения. Олвинд всё это время держал мою руку.

Когда всё закончилось, лекарь вытер лоб.

— К вечеру она сможет осторожно наступать. Но без нагрузки. Несколько дней — покой. И сон. Рана серьезная. Ещё немного, и заражение крови… Так что повезло, что помощь оказана вовремя.

— Она получит всё, что нужно, — ответил Олвинд.

Лекари вышли. Нора осталась на пороге, прижимая к груди чистую сорочку. Глаза у неё были красные.

— Госпожа…

Я попыталась улыбнуться. Не вышло. Олвинд тихо сказал:

— Позже. Потерпи немного. Я хочу побыть наедине с женой.

Нора кивнула, улыбнулась и вышла. В комнате стало тихо. Наконец-то тихо. Не как в избе, где тишина означала опасность. Здесь тишина была мягкой. С чистыми простынями. С огнём в камине.

Окно вспыхнуло огнем — на одно мгновение, словно молния ударила прямо во двор.

Люси замерла. Джордж побелел.

А потом дверь сорвало с петель. Она ударилась о стену, раскололась, и в избу ворвался холодный дождь, ветер и человек, который уже почти не был человеком.

Герцог. Олвинд. Но не тот, что целовал мне руку в тёплой столовой. На пороге стоял дракон в человеческом облике. Мокрые тёмные волосы прилипли к лицу. На скулах мерцала чешуя. Глаза горели зелёным так ярко, что пугали даже меня. Пальцы заканчивались не ногтями, а когтями. От него шёл жар, будто в избу внесли открытую печь.

Он увидел всё сразу. Меня — на полу, в углу. Люси — с ножом.

Нож в руке Люси дрогнул. Она первой пришла в себя.

— Ой, ваша светлость! — взвизгнула она и тут же попыталась спрятать нож за спину. — Чем обязаны… Это не то, что Вы подумали… Мы её спасли!

Олвинд сделал шаг. Пол заскрипел под его сапогом.