Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 39 – Кристина Юраш

— Позвольте, я разберу вашу причёску, ваша светлость, — сказала она.

Я замерла.

Парик.

Я почти забыла о нём. Почти.

Нора встала за моей спиной и осторожно коснулась волос. Сначала она попыталась найти шпильки. Потом ещё одну. Потом её пальцы замедлились.

Я увидела в зеркале, как меняется её лицо.

Не резко. Не грубо. Но глаза чуть расширились. Губы разомкнулись, словно она хотела что-то сказать, и не сказала.

Она поняла.

Это не мои волосы.

Моя грудь сжалась, и я подняла руки сама.

— Не нужно, — тихо сказала я.

Пальцы плохо слушались, но я сняла парик.

Он остался у меня в руках — лёгкий, чужой, лживый. На ощупь почти как настоящий, но чуть более гладкий, чуть более холодный. Как кожа восковой куклы.

В зеркале появилась я.

Настоящая.

С неровными обрезанными прядями. С оголённой шеей. С жалкими клочками волос, торчащими в разные стороны, как после болезни.

Нора выдохнула.

Совсем тихо, но я услышала.

Служанка тут же опустила глаза.

— Прошу прощения, ваша светлость.

Я сжала парик в руках.

Почему-то именно этот тихий выдох оказался почти невыносимым. Не смех. Не оскорбление. Не злорадство. Ужас. Жалость. Я не знала, что хуже.

Нора взяла себя в руки почти сразу. Выпрямилась. Посмотрела на меня прямо — не на волосы, а в глаза.

— Я сейчас вернусь, ваша светлость.

Она вышла.

Я осталась перед зеркалом. Смотрела на своё отражение и не могла понять, кто на меня смотрит.

Герцогиня.

Смешно.

Какая же я герцогиня? Я дочь вчерашних лавочников, которые прогрызали себе путь в высшее общество. Я дочь того самого презираемого Ричарда Бельвиля, у которого занимали деньги, чтобы тут же, выйдя за дверь, бросить брезгливый комментарий на счет происхождения благодетеля.

Дверь открылась через несколько минут. Нора вернулась с маленьким флаконом из тёмного стекла и чистой салфеткой в руках.

— Мне сказали, что перед свадьбой произошёл несчастный случай, — произнесла она ровно. — Ваша горничная пережгла ваши волосы щипцами.

Я подняла на неё глаза.

Несчастный случай? Щипцы?

Значит, слугам сказали это. Не то, что сестра остригла меня из зависти. Не то, что родители пытались скрыть это от жениха. Не то, что я вошла в дом герцога уже сломанной, опозоренной, обрезанной, как наказанная служанка.

Несчастный случай. Горничная. Щипцы.

Я не знала, кто придумал эту ложь. Герцог. Экономка. Кто-то ещё. Но она вдруг показалась мне милосердной. Как тонкая простыня, которой накрывают то, что не хотят показывать.

— Поэтому я распорядилась купить вам средство для роста волос, — продолжила Нора. — Вот оно. Но одного флакона будет недостаточно. Я уже отправила за следующими. Если втирать утром и вечером, через неделю волосы будут хотя бы до плеч. Через две — ниже.

Я смотрела на флакон. Глупо, но в горле защипало.

Не от горя. От неожиданности. Кто-то подумал об этом. Кто-то решил не смотреть и не жалеть, а сделать хоть что-то.

— Можно? — спросила Нора.

Я кивнула.

Она открыла флакон. В комнате сразу запахло травами, мятой и чем-то острым, почти хвойным — как в лесу после дождя, когда земля ещё тёплая, а воздух уже холодный.

Нора капнула зелье на пальцы и начала осторожно втирать его в кожу головы.

Я стиснула зубы.

Зелье щипало. Сначала терпимо. Потом сильнее. Будто тысячи маленьких иголок одновременно касались кожи, и каждая из них хотела оставить свой след.