Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 50 – Кристина Юраш

Дракон.

Я знала, что он дракон. Герб на карете, слухи, эта пугающая, нечеловеческая сила в каждом его движении. Но знать умом и видеть, как из-за плеч твоего мужа вырастают крылья, закрывающие собой солнце, когда ты в шаге от падения — это разные вещи. Они были не прекрасными, как у лебедя или сказочной феи. Они были созданием из кошмаров, мощными и смертоносными.

— Отцепляйтесь! — крикнул он, и в его голосе впервые за все время прорвалась настоящая, неподдельная ярость.

— А если вы не поймаете?! — мой голос дрожал. Я и в мыслях не могла представить, как разжимаю пальцы. Казалось, они вросли в плющ, вцепились в него намертво.

— Поймаю.

Плющ начал отрываться целыми пластами. Я зажмурилась.

И с трудом уговорила скованные болью пальцы разжаться.

На одно мгновение мира не стало. Только свист ветра в ушах, холод и неизбежность.

А потом меня подхватили.

Удар о его грудь выбил из меня весь воздух. Он прижал меня к себе одной рукой, обхватив мою талию так крепко, что ребра жалобно хрустнули, а второй рукой удерживая равновесие в воздухе. Я уткнулась лицом в твердую ткань его камзола. Пахло холодным воздухом, кожей и тем самым пряным, горьковатым ароматом, который я уже узнала бы из тысячи.

И сквозь ткань я услышала его сердце.

Оно билось часто, тяжело, сбиваясь с ритма. Слишком быстро для человека, который только что отдавал приказы спокойным голосом.

Он опускался на траву так легко, словно не держал на руках взрослую женщину, а ребенка.

Внизу уже бежали слуги. Кто-то истошно кричал, но я не разбирала слов.

Герцог поставил меня на землю, но мои ноги подогнулись. Он тут же подхватил меня снова, даже не пытаясь поставить на ноги, и почти внес меня в дом.

— В гостиную. Мази. Бинты. Немедленно, — бросил он через плечо, и его тихий голос прозвучал страшнее любого крика. Слуги шарахнулись в стороны, словно он был раскаленным железом.

Меня усадили в глубокое кресло у камина. Я попыталась выпрямить спину, пытаясь сохранить хоть остатки достоинства. Не получилось.

Руки горели. Так, будто я опустила их в кипяток. От боли я даже не могла согнуть пальцы.

Я подняла ладони. Кожа покраснела, вздулась мелкими, болезненными волдырями, пальцы начали неметь от отека.

Герцог встал передо мной на одно колено. Он взял мою руку. Очень осторожно. Его пальцы были теплыми, шершавыми. Он осмотрел ладони, и его челюсть сжалась так, что желваки ходили под кожей.

— Плющ, — тихо сказал он.

— Что плющ? — мой голос дрогнул.

— Ядовитый. Жгучий. Не смертельно, но неприятно.

— Неприятно? — переспросила я, глядя на свои раздутые руки, которые пульсировали в такт сердцу.

Он поднял взгляд на слуг, и те, не сговариваясь, бросились выполнять приказ. Через минуту Нора уже стояла рядом, белая как полотно, а другая горничная раскрывала баночки с мазями.

— Ваша светлость… — начала Нора, но герцог даже не повернул головы.

— Потом, — сказал он.

Этого хватило. Нора замолчала, склонив голову.

Мне намазали ладони прохладной, густой мазью, пахнущей ментолом и какой-то горькой травой. Я едва не застонала от облегчения, когда холод коснулся ожогов. Потом руки начали бинтовать. Щедро. Очень щедро.

Когда закончили, я подняла руки перед собой. Они напоминали две огромные белые варежки.

— Великолепно, — сказала я.