Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 9 – Елизавета Соболянская

Пока, кроме расходов на оплату жилья, пятачка служанке и семишника дворнику, девушка тратила в день пятнадцать копеек — на хлеб, самовар, мыло, похлебку, бумагу и чернила. Прошения следовало писать на приличных листах, стоящих две копейки за лист, да еще конверт и марка. На марках Шурочка тоже старалась экономить — если адрес находился недалеко, относила письмо сама, но пока кроме двух отказов ничего не получила.

Сегодня Александра Николаевна решила никуда не торопиться — готовых писем у нее не было, так что придется читать объявления и совместить поиск работы с прогулкой по городу. Отметить изменения на улицах, научиться ходить в непривычной толпе и вообще как-то освоиться.

Обычный проход вдоль реки оказался довольно сложным делом. В это время Фонтанка была по сути чертой города, так что толпа отличалась шумом, грубостью и… “ароматами”. Мимо проносились груженые телеги, экипажи, шли носильщики с огромными корзинами, бочками, мешками и свертками. Голосили уличные торговцы. Ее то и дело пытались схватить за рукав или дернуть за юбку, называли “барышней беленькой, красавицей” и слезливым голосом выпрашивали копеечку.

Кое-как отбиваясь от попрошаек, девушка вышла на Невский — и растерялась. Постояла, ощущая себя в абсолютно незнакомом месте, и вдруг в голове всплыл голос бабушки:

— Александра Николаевна окончила Павловский институт, он тогда располагался не на площади Восстания, а вообще в другом здании, на Фонтанке, а до этого в Гатчине. Одно время воспитанницы даже в Таврическом дворце жили, пока при Николае I новое здание строилось. Прабабушка твоя в новом здании не училась, потому всегда вела нас по Фонтанке гулять…

Вот “гулять по Фонтанке” Александре после пути к Невскому не хотелось совсем. Да и кто сказал, что Павловский институт все еще находится в том же здании? Мог переехать, раз уж он такой бродячий был! Нет уж, сейчас лучше пройтись по центральной улице, посмотреть на город и почитать объявления на тумбах. В дипломе, вообще-то, значилось “домашний учитель”, вдруг кому-то из мелких чиновников нужна гувернантка?

Прогулка получилась отвратительной.

Сначала девушка прошла вдоль реки, чтобы попасть к Аничкову мосту и выйти на Невский. Вышла с трудом. Под ногами плюхалась не только снежная каша, но и лошадиный навоз.

Александра взглянула направо, в сторону Владимирской площади, и ахнула — там кишели люди в грубой одежде, слышались то пьяные крики, то плач. Дворца Белосельских-Белозерских не было, так что ряды кривеньких домишек просматривались далеко. Сжав руками концы шали, она взглянула налево, на Аничков мост, и немного успокоилась — там шагали офицеры, солдаты, мелькали зеленые чиновничьи мундиры под наскоро накинутыми на плечи шинелями.

Совсем другой мир!

Девушка осторожно двинулась туда, где мир выглядел более приличным, и вспомнила сериал “Петербургские тайны”, “вшивую биржу”, опасные трактиры и пугающие лица. Сделать невозмутимое лицо становилось все сложнее!

Аничков дворец стоял, радуя глаз розовыми стенами и белыми колоннами. На Аничковом мосту шли какие-то работы, сновали мужики в с кувалдами, а скульптур, привычных каждому гостю культурной столицы, не было! Александра даже замерла от осознания потери! Потом медленно пошла дальше.