Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 21 – Николетта Фэй

— Вы знали о помещениях.

Кайден отвечает сразу, но перед продолжением касается языком сухой губы.

— Знал, что они существуют. О белье узнал сейчас.

На второй фразе взгляд Кайдена уходит к тетради. Я не ловлю его на лжи, но отдавать ему единственный след без условий уже не могу.

Я протягиваю книгу, удерживая край обложки.

— Я иду с вами.

Кайден не тянет тетрадь на себя. Наклоняется ближе, чтобы стражники за углом не услышали.

— Нет. Если это ловушка, ваше присутствие даст им и носителя, и клинок. Я проверю Б-7 сам.

— Рен уже оставался ждать вас.

Пальцы Кайдена на обложке сжимаются. Теперь он понимает, что ночью я услышала больше, чем призналась. Гнев так и не появляется; он только выдыхает через нос и на мгновение закрывает глаза.

— Один час, — говорит он. — За это время я смогу вывести оттуда живых, если они там есть.

Кайден забирает тетрадь и уходит к нижней лестнице. Стражники следуют за ним. На замке остаётся свежий иней. Раньше Кайден закрывал передо мной двери и требовал ждать; сейчас он впервые уходит за теми, кого ещё можно вывести живыми.

Тесса касается моего рукава и сразу убирает руку, когда в прачечной звенит подъёмник. Работницы освобождают место у шахты. Из отверстия в полу появляется корзина с бельём, хотя по ведомости следующий подъём назначен только через час.

Мы возвращаемся в зал. Тесса останавливает приёмщицу спором о метках, а я опускаюсь возле корзины. Сверху лежат простыни, ниже — серые рубашки без имён. На одном воротнике вышит номер 317-РЭ.

Я вытаскиваю рубашку. Ткань влажная от пота и пахнет восстановительным отваром. На левом манжете остаются три моих мелких стежка — зимой Рен попросил зашить разрыв так, чтобы мама не заметила.

Под моей ладонью воротник ещё тёплый.

Под моей ладонью воротник ещё тёплый.

Приёмщица оборачивается на шелест ткани. Тесса роняет связку бельевых меток и, собирая их, перекрывает женщине проход. Я сворачиваю рубашку Рена внутрь корзины, прикрываю простынёй и только тогда заставляю пальцы разжаться.

— Эти метки с лечебной партии? — Тесса держит приёмщицу вопросом, пока я поднимаюсь. — Вчера на накладной стоял другой знак.

Женщина выдёргивает у неё бирку и начинает объяснять разницу между утренней и ночной обработкой. За спиной звякает цепь подъёмника, под корзиной закрываются створки. Рена раздели внизу несколько минут назад, а теперь подъёмник уже отправляют обратно. Нижний уровень не пуст и не запечатан.

Мы выходим с пустыми руками. Рубашка осталась под простынями, и меня грызёт ощущение, будто я снова позволила брату исчезнуть за чужой дверью.

Тесса дожидается, пока мы пройдём служебную галерею, и только там останавливает меня.

— Вниз сейчас нельзя. — Она говорит тихо, но не просит. — Командор забрал ключи, у шахты две работницы, через десять минут придёт смена.

Я сжимаю пустые пальцы, всё ещё помня тепло ткани.

— Рубашка была тёплой.

Тесса видела мои стежки на манжете, поэтому вместо утешения разворачивает накладную. На обороте стоят времена выдачи белья.

— Тогда перестанем тратить время на закрытую дверь. Узнаем, когда её открывают сами.

Мы возвращаемся к прачечной порознь. Тесса садится в коридоре с учебником, будто ждёт хозяйственное дежурство, а я устраиваюсь в комнате для починки мешков. Через прореху в занавеси виден подъёмник и решётка перед шахтой.