Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 18 – Маргарита Фуаро

— Ясна, слышишь меня?

Она приоткрыла глаза.

— Батюшка сердится?

— Очень.

— На меня?

— Пока на всех сразу. Это удобно.

Губы девочки чуть дрогнули. Почти улыбка.

Ратибор стоял рядом. Он не мешал, но от его присутствия воздух становился тяжелее. Каждое моё движение он запоминал. Как будто потом собирался решать: лекарство это было или колдовство.

Я дала Ясне ещё воды. Маленький глоток. Потом ещё один.

— Не спать, — сказала я. — Смотри на меня.

— Я хочу.

— Знаю. Но нельзя.

— Почему?

— Потому что я сказала.

— Ты говоришь как батюшка.

— Тогда тебе привычно.

Теперь она точно попыталась улыбнуться.

Ждан вернулся к лавке, но держался в стороне. Его раздражение было почти осязаемым. Я видела таких людей и в своём мире: врач, который боится не за пациента, а за собственную власть над палатой. Ошибка для него страшна не потому, что человек умер. А потому, что кто-то заметил.

Дружинник принёс маленький глиняный кувшин.

Я взяла его, понюхала.

Горький корень. Что-то сладковатое. И ещё запах, от которого в памяти Милены что-то дрогнуло, а моя профессиональная часть насторожилась.

— Что это?

Ждан ответил сухо:

— Сонная трава, мята, медовая вода. Для спокойствия.

— Здесь не только это.

— Ты травы знаешь?

— Достаточно, чтобы понимать: ребёнок после этого не должен холодеть и покрываться сыпью.

— У княжны слабая кровь.

— Удобное объяснение.

Он шагнул ко мне.

— Что ты сказала?

— То, что слышали.

Малуша за моей спиной тихо выдохнула, как человек, который снова увидел пропасть под ногами.

Ратибор вдруг поднял руку. Ждан замолчал.

— Ясна.

Девочка повернула голову к отцу.

Князь присел рядом с лавкой. Неловко. Для такого большого, тяжёлого человека это движение выглядело почти неправильным. Он будто не знал, как быть ниже собственной власти.

— Кто принёс настой?

— Дуня, — прошептала Ясна.

— Кто велел пить?

— Ждан. Но Дуня сказала, что бабушка велела не спорить.

Имя Яромиры повисло между всеми.

Ждан сразу побледнел.

— Княже, княгиня Яромира лишь заботилась о сне ребёнка. Девочка плохо спала после вашего пира и этих… слухов.

— Каких слухов? — спросила я.

Ждан посмотрел на меня с ненавистью.

— Ожившая жена в дальнем тереме — хороший корм для бабьих языков.

— Значит, виновата я, что ребёнку дали сомнительный настой?

— Виновата ты, что вообще оказалась рядом.

— Довольно, — сказал Ратибор.

Тихо.

Но Ждан сразу отступил.

Ясна снова закрыла глаза. Я коснулась её щеки.

— Нет. Смотри на меня. Как зовут твоего кота-мышелова?

— Он не мой.

— Тем более. Как зовут чужого важного зверя?

— Уголёк.

— Почему?

— Чёрный.

— Логично. Умное имя.

— Малуша сказала, надо было назвать Пушком.

— Малуша романтичнее тебя.

— Что такое романтичнее?

— Потом объясню.

Ясна моргнула. Дыхание стало спокойнее. Пульс всё ещё частил, но уже не срывался. Опасность не ушла, но отступила на шаг.

Ратибор это тоже увидел.

Он выпрямился.

— Девочку — в её горницу. Под надзором. Без настоев, пока я не велю.

Ждан открыл рот.

Князь даже не посмотрел на него.

— Без настоев.

— Да, княже.

Двое женщин, прибежавших следом за дружинниками, подняли Ясну. Девочка сонно потянулась ко мне рукой. Я сжала её пальцы на миг.

— Не уходи, — прошептала она.

У меня что-то больно кольнуло под рёбрами.

— Я здесь.

Ратибор услышал.

Я поняла это по тому, как он посмотрел.