Книга Крыло богини и мягкое перышко для нее, страница 149 – Тата Шах

— И то верно! — друид с тяжестью опирался на свой посох, превратившись из оружия в костыль.

Ящеры отказались уходить. Врединка осталась тоже, попрощавшись мурчавшим от сытости голоском.

«- Не переживай, я скажу, если тьма не захочет сгореть».

По дороге к стоянке, продолжала общаться с ней. Меня настораживала изворотливость и сила источника.

«- Как думаешь, она за ночь сгорит?»

«- Рур говорит, что тьма может гореть пару дней. Большая сила окопалась здесь».

«- А что они говорят о разломе и озере?»

«- Надо смотреть. Но там все мощнее».

Ее слова не успокаивали, но я соглашалась с друидом и собой. Подумаем сообща, как уничтожить всю заразу.

За спиной мы оставляли тлеющую лаву тьму. Так и хотелось перекреститься и попросить богов ускорить процесс горения.

Тихий свет этого огня преследовал нас долго. Все дружно оборачивались назад, ловя на лицах других беспокойство. Наступающая ночь создавала странную аномалию. Пепел виделся издали не таким, как должен был быть, он светился синим неоновым свечением. Это мог быть эффект от особенностей горючего материала, или ночные аномалии этого места.

Мы и так подошли к деревне ближе к обеду. Несколько часов по нетоптаным дорогам, а сейчас приближался вечер. Здесь в горах ночь приходит раньше, так же как раньше наступает рассвет. В организованном нашими лагере было тихо, лишь костры и несколько дежурных рассказывали о том, что люди в лагере все же есть.

Нас увидел Леркай, сын кузнеца, довольно мощный для своих лет. Видимо помогал отцу в кузне с детства. Он свистнул кого-то оповещая. И когда мы дошли до грубо сколоченного стола из бревен, и плюхнулись на чурбаки, служащие стульями, к нам подошли братья Тереховы. Алагай осмотрел нашу композицию, покачал чему-то головой, а потом попросил Леркая накормить нас.

— Мы оставили вам ужин, но сейчас скорее уже ночь.

Да уж, при всех технологиях время в этом месте определяли странно. Никаких песочных часов, или часовых механизмов, не было и солнечных часов. Время определяли по набату храмов. Как уж храмовники высчитывали заутреннюю, полдень по которому узнавали о приближении обеда, или вечернюю извещаю о конце дня и приближении ужина наступлении сна, я так и не выяснила. Оглядела друида с ног до головы, заметив лишние морщины и сутулость в высокой фигуре. Он воспрянет, если я ему задам парочку вопросов?

— Сальмогор, а как время определяют храмы? Часов то нет.

— А что такое часы? — слишком скрипучий голос разорвал реальность.

И я принялась рассказывать о часовом механизме. Нет, я не была часовым мастером, но все же проходили в школе законы движения шестеренок, а кто-то и подробно изучал алгоритмы и особенности работы устройства. Глаза друида постепенно прояснялись, когда он выхлебал половину сытной мясной похлебки, вдруг без напоминания ответил на мой вопрос.

— Так по луне, звездам и солнцу.

— Как мореплаватели? — понимание обрушилось неожиданно, — а как моряки ориентируются? Тоже по звездам? У них нет компаса?

— Напомни-ка мне завтра об этом самом комп’асе, а сейчас удовлетвори любопытство людей.

И только в этот момент увидела, что к столу подтянулись и другие. Арта со своим мужем, няня Арга, видимо ее сестра осталась присматривать за другими детьми, несколько парней. Они ждали пока мы поедим, но обступили со всех сторон не спроста. Дожевала пшеничную лепешку, хлебнула травяного чая и приступила к рассказу. Была краткой, выдала информацию емко, стараясь обнадежить народ.