Книга Избранная, страница 104 – Василиса Мельницкая

— Матвей и Глаша пригодятся на месте, — возразила я. — Если это все же похищение. Нас же четверо. Двоих не переведем? И потом, язык только Глаша знает.

— Трое, — поправил меня Сава. — Ты будешь занята поиском перехода. Кстати, своих химер берем?

— Нет, — сказала я. — Лаки там делать нечего. Карамельке лучше остаться с Ваней. Чоко — на твое усмотрение.

— Возьму, — решил Сава. — Он карман не тянет, а провода грызет исправно.

— Мы так не узнаем, на что способен Лаки, — обиделся Мишка.

— Сладкий сон — его уникальная особенность, — съязвила я.

Заяц вновь спал, теперь растянувшись на полу. После сытного обеда он не смог добрести до корзинки. Уснул там, где сидел.

— У него был стресс, его чуть не съели…

Мишка начал обычную речь по защите «бедняжки». Все успели выучить ее наизусть, даже мне она надоела.

— Вот как похудеет, так и возьмем в Испод, — сказала я. — Так… Где искать фото Пусана, но так, чтобы не привлечь внимания к поиску?

— Кажется, дедушка там был, — с сомнением в голосе произнес Матвей. — Я видел старые фотографии. Но не уверен.

— Можешь поискать фото? — спросила я.

— Легко.

— Сава, фото сойдет за ориентир?

— Зависит от качества, — ворчливо ответил он.

— Скоро Ваня вернется, — сказала я. — Не хочу, чтобы он что-то заподозрил.

— Можем перебраться ко мне, — предложил Мишка.

— Хорошо, — согласилась я. — Но куда мне деть Ваню? К Александру Ивановичу нельзя. Он сразу догадается, что настал час «икс».

— А давай к нам? — предложил Матвей. — Дедушка ничего не заподозрит.

— Петр Андреевич? И не заподозрит? — не поверила я.

— Ему не до того, — сказал Матвей. — Он дома-то появляется редко, спит по два-три часа. Ему доложат, что у внука в гостях некий Ваня. Дед поймет, что у меня брат с ночевкой. И все. Мы же ненадолго.

— Ненадолго… — вздохнула я. — Но как объяснить это Ване?

— Предоставь это мне, — предложил Матвей. — Пусть Глафира, Веня и Сава идут к Мишке. Я дождусь Ваню, заберу его. Заодно поищу фотографии. Встречаемся здесь… — Он взглянул на часы и назвал время.

И я согласилась. В конце концов, братья быстрее договорятся. А Карамелька убедит Ваню, что я ничего опасного не замышляю.

— Ну вы даете, — вздохнул Сава, рассматривая фотографию, принесенную Матвеем.

— А что не так? — забеспокоился он. — Вроде качество хорошее. И вид на город.

— Мне, конечно, лестно, что вы такого высокого мнения о моих способностях, но ничего, что в этом месте всегда много людей?

— Извини, дед по закоулкам не прятался. — Матвей развел руками. — Он туда по делам ездил. Ты сам говорил, что нужны точки привязки, не подвластные времени. Вот, залив.

На фотографии Петр Андреевич был моложе лет на десять. Он стоял на смотровой площадке Пусанской башни, в окружении корейцев. Внизу — городская застройка, а чуть дальше — набережная с пирсами, порт, несколько горных вершин.

— А не проще у Разумовского спросить? — поинтересовалась Глафира. — Наверняка, он там был. Дал бы Саве картинку.

— Может, и проще, но спалимся, — проворчала я.

— Ночью там, наверняка, никого нет, — сказал Веня. — И ранним утром.

— Выйдем под невидимостью, — подхватил Мишка.

— Вы хоть представляете, на какую площадку надо попасть? — взвыл Сава. — Сколько там метров в диаметре? А реально, чтоб в стену не шагнуть?