Книга Избранная, страница 109 – Василиса Мельницкая

— А где? — заинтересовалась я. — Может, в столовой? Время обеда.

— Да если бы… Вроде это подвал.

— Не может быть, — испугалась я. — Ее все же прячут?

Мы позвали ребят. И на коротком совещании решили проникнуть в школу, не дожидаясь ночи. В конце концов, это несложно. Всего-то невидимостью прикрыться, да через забор перемахнуть.

— Поведешься с вами, научишься по заборам прыгать, — пыхтела Глафира.

Мы ей помогали, но она зря прибеднялась. Ведьмы трудностей не боятся.

Дальше — проще. Мы без проблем пересекли стадион перед школьным зданием. И к подвалу подобрались, не обнаружив засады. Точнее, это не подвал, а раздевалка на полуподвальном этаже, пустующая летом.

И заперта она не на ключ. Кто-то подпер ручку стулом.

— Она там? — шепотом спросил Матвей.

— Там, — ответил Сава.

— Одна?

— Одна, если эсперы блок не врубили, — сказал Мишка.

— Нет там никого, кроме нее, — возразила Глафира. — Я иначе людей чувствую.

Наверное, Роа нас услышала, потому что застучала в дверь с той стороны и что-то крикнула на корейском.

— Просит выпустить, — перевела Глафира.

— Все ей покажемся? — спросил Веня. — Не напугаем?

— Мм… Давайте сначала я и Глаша, — решила я. — Но вы рядом. И следите за обстановкой.

— Не учи ученых, — проворчал Мишка.

Странно, но в этой части школы не было решительно никого. Этажом выше кипела жизнь. Где-то играли на рояле. А тут все вымерло.

Я убрала стул, и дверь распахнулась. На пороге стояла Роа. Не такая, какой я себе ее представляла. Разумовский не оставил мне ее фотокарточки. Но я знала, как выглядела ее мать, и пыталась совместить в Роа черты Мин На и Сергея Львовича. Реальность оказалась иной. Роа походила на отца, с поправкой на красоту. Разумовского можно назвать некрасивым, а Роа обладала приятными чертами лица. Белая кожа, двойное веко, как у европейцев. Только волосы, как у большинства кореянок, темные и густые.

Увидев нас, Роа сделала шаг назад. Я почувствовала ее испуг… и надежду.

— Глаша, скажи ей, кто мы, — попросила я. — Скажи, что нас прислал ее папа.

Глафира не успела ничего произнести. Роа моргнула и уставилась на меня. И вдруг спросила по-русски:

— Папа?

— Ты знаешь русский? — изумилась я.

— Чуть-чуть, — с акцентом ответила Роа. — Мама учить. Я пытался сам… — Она вздохнула. — Плохо. Инглиш?

— Да, конечно, — обрадовалась я.

— Английский я знаю лучше, — сообщила Роа. — В школе учат. Так вы от папы? Я вас ждала.

Глафира отступила в сторону. Кто-то из ребят ткнул меня в бок. Верно, надо выбираться отсюда. Но ведь рядом до сих пор никого?

— Ты тут одна? — спросила я. — Кто тебя запер?

— Одноклассницы. — Роа поморщилась. — Да, одна. Тут только меня ненавидят.

— Так, если ты ждала…

Я протянула ей половинку монеты на раскрытой ладони. Роа сняла с шеи цепочку с другой половинкой монеты, приложила к моей. Монета вспыхнула зеленым цветом, становясь целой. Магия подтвердила, что перед нами дочь князя Разумовского.

— Мне нужно еще одно доказательство, — заявила Роа. — Оно должно быть тут.

Что-то я утомилась решать задачки князя…

Никаких бумаг я с собой не брала. Обратно мы пойдем так же, через Испод, Роа ни к чему документы. Письмо тоже осталось дома. Кольцо? Я вынула его из блюдца и показала Роа.

— Мамино, — сказала она. — Это я передала его папе, по его просьбе. И третье, пожалуйста.