Книга Избранная, страница 48 – Василиса Мельницкая

— Курсант Головин, — тихо произнес Разумовский. И Венечка вздрогнул. — Письменные извинения приняты. Оскорбленные офицеры ждут устных. Публичных. На построении, через полчаса, в моем присутствии.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — выдавил Венечка.

Я ему искренне сочувствовала, но помочь ничем не могла.

— Курсант Морозова. — И я, в свою очередь, вздрогнула, так угрожающе звучал тихий голос князя. — Приказ его величества выполнить немедленно.

«То есть… как?» — хотела спросить я, но благоразумно прикусила язык.

— Если подобное повторится, я буду вынужден тебя наказать.

«Подобное — это какое? Голышом по коридорам? Или…»

«Только попробуй что-нибудь ляпнуть!» — В голове прозвучало предупреждение Разумовского.

Ой…

— Дождешься Головина, он проводит тебя до квартиры, — продолжил Разумовский вслух. — Без него из дворца ни ногой. Завтра утром вернетесь вместе. Оба дежурите у императрицы. Вопросы?

— До какой квартиры? — спросила я.

— До твоей или Бестужева. Где договоритесь встретиться.

— Серьезно?

— Я похож на шутника⁈ — рявкнул Разумовский. — Курсанту академии безопасности нужно объяснять, что такое приказ⁈

— Я не об этом, — проворчала я. — Головин должен присутствовать при нашем разговоре? Я могу понять, отчего вы сейчас злитесь. И отчего я из Яры превратилась в курсанта Морозову. Но это не перебор?

— Вы что, дети малые? — неожиданно устало произнес Разумовский. — Сами не разберетесь? По улице в одиночку не ходите. Это обоих касается.

Из него будто выпустили воздух. Мы с Веней переглянулись и благоразумно покинули гостиную. Разумовский нас не остановил.

С Савой я связалась самым простым способом — позвонила ему по телефону. Он ответил сразу, значит, был свободен.

— Надо срочно встретиться, — сказала я.

— Где? Когда?

— У меня, сегодня вечером.

— Что-то случилось?

— Со мной все в порядке, но новости плохие.

— Буду.

Я поспешно нажала кнопку завершения звонка. Сава от меня не откажется. Это меня вынуждают отказаться от него. А ведь в приоритете вовсе не наши отношения. Меня вновь пытаются вывести из игры?

А вот это мы еще посмотрим!

— Зря Александр Иванович тебя сюда отправил, — сказал Венечка, когда мы благополучно покинули негостеприимный дворец.

Уехали мы на машине, Веня сам сел за руль.

— Меня сюда Разумовский вызвал, — возразила я.

— Ну, не тебя отправил, а Яну. — Он вздохнул. — Подозревают все равно тебя, иначе так не прессовали бы.

— Не знаю я никакой Яны, — открестилась я, на всякий случай. — Но, вообще… Может, и хорошо, что этот гадючник зашевелился? Больше шансов, что главный злодей ошибется.

— А, так это ловля на живца? — усмехнулся Венечка.

— Не знаю, — проворчала я и отвернулась.

Карамелька заурчала, подставляя под руку живот. Словно хотела сказать, мол, взяла моду нервничать, почеши лучше пузико кошечке.

Оставшуюся дорогу мы с Веней молчали. Делиться подозрениями нельзя, так как Александр Иванович запретил обсуждать операцию между собой. Так что мы оба переваривали последние события. Венечка перестал прятаться за блоком, и я прекрасно ощущала его переживания из-за недавнего унижения. И он чувствовал мое раздражение из-за предстоящего разговора с Савой.

Я гладила Карамельку и смотрела в окно. Взгляд падал и на боковое зеркало. Мне показалось, что у нас на «хвосте» висит малоприметная машинка цвета мокрого асфальта.