Книга Твой яд, страница 63 – Диана Валеса

Просыпаюсь от того, что кто-то осторожно трогает моё плечо. Открываю глаза и вижу маму. Она сидит на краю кровати, улыбается, но в глазах всё ещё та самая тревога, что не отпускает её со вчерашнего дня. Или, может, с того самого момента, как она увидела меня в крови на руках этого чудовища. — Доброе утро, милая, — голос у неё мягкий, но я слышу, как она старается говорить бодро. — Как спалось? Пожимаю плечами. Врать не хочется, ведь спала я отвратительно. Всю ночь металась, просыпалась от каждого шороха. А под утро, когда, наконец, провалилась в тяжёлую дремоту, мне приснился он. Стоял в дверях, смотрел своими жёлтыми глазами, и я не могла ни закричать, ни пошевелиться. Боже. — Нормально, — отвечаю я.

Мама не верит, я это вижу. Но ничего не говорит, только гладит меня по волосам. Я всё уладила с выпиской. Врач сказал, что лекарства нужно принимать регулярно, они помогут организму справиться с… она замолкает, подбирая

слова, — с этим состоянием. Облегчат симптомы.

Киваю. Мне уже всё равно, честно говоря. Лишь бы поскорее убраться отсюда. Через час мы уже выходим из клиники. Воздух холодный, пробирает до костей. Осень в этом году ранняя. Я делаю глубокий вдох, пытаясь вытеснить из лёгких запах больницы и... его запах, который, кажется, въелся в мою кожу навсегда.

Мама ведёт меня к машине, открывает дверцу. Сажусь на пассажирское сиденье, пристёгиваюсь и смотрю в окно. Город проносится мимо, и каждый знакомый уголок отзывается где-то внутри тупой болью. Мам, — начинаю я, когда мы останавливаемся на светофоре. — Я вчера звонила папе.

Она поворачивает голову, смотрит на меня внимательно.

И что он сказал?

Сказал, что будет рад меня видеть. Я хочу поехать к нему на выходные. Сегодня, добавляю быстро, боясь, что она начнёт возражать. — У меня всё равно больничный до конца недели, занятия пропущены. А там... мне нужно побыть в другом месте.

Мама молчит несколько секунд. Светофор переключается на зелёный, она трогается с места. — Хорошо, — наконец говорит она, и я слышу в её голосе облегчение. Будто она сама боялась предложить это, но теперь рада, что я решилась.

Поезжай.

Отдохни. Папа по тебе скучает, я знаю.

— Ты не против?

Карина, я хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности. Если тебе нужно уехать, чтобы прийти в себя... - она вздыхает. — Тем более там твой отец. Я буду ждать тебя. Звони каждый день, хорошо? Киваю, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, мам.

Она протягивает руку и сжимает мою ладонь.

— Ничего, дочка. Всё будет хорошо.

Мама приезжаем домой. Поднимаемся на лифте. Мама открывает дверь, и я вхожу внутрь. Квартира встречает меня тишиной и порядком, на кухонном столе стоят свежие цветы в прозрачной вазе. Красные розы мои любимые. Я замираю на пороге.

Мама... ты всё убрала?

Да, — она заходит следом, снимает пальто. — Вчера, пока ты была в больнице, я приехала и навела порядок. Твои вещи разложила по шкафам, бельё постирала.

И… — она кивает в сторону стола,

— Давид прислал цветы и записку.

Подхожу к столу. Рядом с розами лежит маленький конверт. Открываю дрожащими пальцами, достаю листок. Почерк у Давида аккуратный и каллиграфический.

«Карина, приношу свои глубочайшие извинения за поведение моего племянника. Обещаю, что разберусь с этой ситуацией. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Давид». Сжимаю листок в руке. Я понимаю, что Давид не виноват.