Книга Брошенная невеста морского дракона. Хозяйка Штормового приюта, страница 217 – Юлий Люцифер

Его ожог требовал лечения.

Моя левая ладонь не чувствовала тепла.

Утром нам предстояло подсчитать ущерб, искать пропавших, вскрывать ящики Ордрана и закончить судебное слушание.

Нужно было решить судьбу Камня.

Гавани.

Далена.

Эрдена.

Лоркана и Селесты.

Риана.

И мою собственную.

Но впервые за все время на Кайрне утро зависело не от того, выдержим ли мы следующую атаку.

Главный удар уже прошел.

Мы не победили море.

Не подчинили древнюю систему.

Не спасли остров чудом.

Мы просто не позволили человеку использовать шторм, чтобы уничтожить всех, кто стоял между ним и властью.

Этого оказалось достаточно, чтобы дожить до суда.

Утром первым делом пересчитали людей.

Последнюю ночь никто не спал по-настоящему. Шторм ушел южнее, но еще несколько часов бил в остров длинными порывами, раскачивал корабли и срывал с поврежденной крыши отдельные пластины. Когда рассвело, море оставалось тяжелым и серым, однако между волнами уже можно было вывести поисковые лодки.

Двух пропавших моряков нашли возле северного буя. Они держались за перевернутую шлюпку и почти не чувствовали рук. Третьего вынесло к южной скале. Он погиб еще ночью, вероятно, после удара об обломок мачты.

К полудню список перестал меняться.

Трое погибших за время шторма и предшествовавшего нападения.

Двадцать семь раненых.

Два корабля лишились мачт.

Четыре получили повреждения корпуса.

Один сел на песчаную отмель, но не был пробит.

У Штормового приюта сорвало половину крыши восточного крыла, разрушило старый склад и смыло дальнюю часть причала. Сигнальная башня потеряла верхнюю металлическую раму. Южный знак перегорел. Северная и восточная линии приливной системы больше не отвечали.

Это был тяжелый счет.

Но рядом с каждой цифрой стояло имя живого человека, которого удалось снять с рифов, удержать на канате или довезти до Теи.

Марта записала расходы на спасение в отдельную книгу.

— Зачем? — спросил Маэр Вестор, когда увидел длинные столбцы.

Он провел ночь под охраной в бывшем кабинете управляющего и выглядел оскорбленным самим фактом, что его поместили туда вместе с мокрыми архивными ящиками.

— Потому что израсходованы вода, лекарства, масло, древесина, канаты и продукты, — ответила Марта.

— Во время бедствия никто не выставляет счет за каждый кусок хлеба.

— Во время бедствия хлеб всё равно кто-то испек, зерно купил и печь растопил.

— Совет позже определит компенсацию.

— Именно поэтому нужны цифры.

Марта поставила рядом со мной книгу.

— Имена погибших я внесла отдельно. За них счета не будет.

Вестор ничего не ответил.

Он отвернулся к окну, за которым королевские стражники сопровождали Ордрана Аркеля из северной комнаты в главный зал.

К вечеру штормового дня магистрат запретил проводить полноценные допросы. Ордрана только осмотрел лекарь, после чего с него сняли мокрую одежду, выдали простую рубашку и заперли под четырьмя печатями. Личные вещи описали при свидетелях.

Утром настало время открыть металлические ящики с его корабля.

Ордран потребовал адвоката из Ларента и заявил, что не даст разрешения на вскрытие частных архивов.

Магистрат Ревард Сенн выслушал его возле разбитого окна главного зала.

— Разрешение владельца не требуется, — сказал он. — Ящики изъяты при попытке нарушить судебное ограничение и содержат предметы, вероятно связанные с вмешательством в стратегическую сеть.