Книга Чун Цзы. Книга 2, страница 48 – Шу Кэ

— Ученица не осмелится ослушаться.

Чун Цзы снова уткнулась лицом ему в грудь, пряча улыбку и едва сдерживая смех. Это повлияло на травмы, которые снова разнылись.

Она была серьезно ранена, и наставник просто пожалел ее. Наказание «стоять лицом к стене» означало лишь, что она останется в своей комнате, чтобы восстановить силы.

Ло Иньфань смягчил тон:

— Ты ранена. Не разговаривай слишком много.

— Наставник, разве этот путь ведет в школу Наньхуа?

— Нет, в Сяопэнлай ^[19].

— Зачем нам туда? – удивленно спросила Чун Цзы.

— Не болтай.

— Наставник, вы устали?

— Не болтай.

— Я не болтаю.

— Больше не уходи без разрешения.

— Поняла.

Гнев и показное равнодушие были рассеяны по ветру, его прекрасное лицо снова стало нежным и мягким, на губах промелькнула едва заметная улыбка.

Они навсегда останутся на пике Пурпурного бамбука. Она никогда не вспомнит о прошлом. Они вечно будут учителем и ученицей. Он будет оберегать ее, позволит вести себя как кокетливый ребенок. Они будут жить счастливо.

Сон был хаотичным и странным. В голове мелькали лица. Множество лиц. Родители, Ван Юэ, Цинь Кэ, Янь Чжэньчжу, Юй Ду, Минь Юньчжун и кто-то еще, кого она не знала, но кто казался ей странно знакомым… Но когда девушка проснулась, все забылось. Чун Цзы помнила лишь хорошо знакомое бесстрастное лицо и встревоженный взгляд.

Комната, в которой она очнулась, была роскошна: вышитые занавески переливались, словно лучи солнца на заре, кушетка была мягкой, с резьбой очень изысканной работы.

Только ласковые объятия, увы, исчезли.

Где же наставник? Чун Цзы собиралась позвать его, как вдруг услышала снаружи тихие голоса. Она села, превозмогая боль в груди, и, стиснув зубы, слезла с кушетки.

За дверью открывалась сказочная страна. Все вокруг окутывала легкая белая дымка, щебетали птицы, цвели удивительные цветы, на ветвях деревьев спели экзотические фрукты с опьяняющим ароматом.

Первое, к чему сразу же метнулся взгляд Чун Цзы, – фигура в белом, что почти сливалась с туманом.

Он стоял к ней спиной, а перед ним находилась женщина. Она была молода и прекрасна, с белоснежной кожей и ярко-красными губами. Зеленый подол платья струился по земле, словно лист лотоса. Ее улыбка была нежной и в то же время сдержанной, доброй и милосердной, словно у богини Гуаньинь ^[20] из Южного моря.

— Она серьезно ранена, фундамент непрочен. К счастью, почтенный, вы поддержали ее своей духовной силой, не дав разрушиться основам. Теперь нужно лишь приготовить пилюлю, но для нее нужны редкие травы. Потребуется время, чтобы их найти.

Ло Иньфань кивнул с облегчением.

— Мы с ученицей побеспокоим вас еще несколько дней.

— К чему формальности, почтенный? Однако она еще слаба и по-прежнему нуждается в вашей духовной силе.

— Дева Юнь, вы много трудились последние дни. Прошу, отдохните, закончите пораньше.

— Все в порядке, – улыбнулась женщина, опустив глаза и покачав головой. – Слышала, ее зовут Чун Цзы. Я сделаю все необходимое, почтенный.

Они говорили только о ней самой, но Чун Цзы чувствовала раздражение. Она слушала, вцепившись пальцами в дверной косяк.

Это дева Чжо Юнь? Говорят, она прекраснейшая из бессмертных и обладает удивительным талантом врачевания.

Трудно отрицать, что дева Чжо Юнь действительно обладала невероятной красотой. Она была самой прекрасной женщиной, которую когда-либо видела Чун Цзы. Нежная и добрая, дева Юнь обязательно понравилась бы Чун Цзы… если бы не стояла рядом с наставником и не смотрела на него таким взглядом.