Книга Восстанавливая равновесие, страница 107 – Айрин Серпента

Он пел и пел мифической сиреной. Юлия Файгофф сама не заметила, как дала согласие на переезд.

Какова бы ни была машина – механическая или бюрократическая, лучших колёс и смазки, чем деньги, люди пока не придумали. Через два дня полиция Цюриха открыла дело по уточнению обстоятельств смерти пациента психиатрической клиники в Кюснахте. Основательно разложившийся труп был эксгумирован, пробы ДНК сопоставлены с данными карты пациента Кайзера, таинственно исчезнувшей год назад – как выяснилось теперь, по личной инициативе медицинской сестры Файгофф. Женщина сама дала показания в полиции, упирая на спонтанно возникшую симпатию к пациенту и абсолютную уверенность в его адекватности сейчас и тогда. Очень даже живой бывший пациент был предъявлен для опознания персоналу клиники, однако уверенно подтвердили сходство лишь уволившиеся к этому моменту сотрудники. Всю неделю расследования директор страшно и тяжело молчал, ходил мрачный, «предвкушая», похоже, как скажется эта история на его карьере. Юлия Файгофф не стала дожидаться репрессий, сама подала заявление на увольнение. Всё же пришлось бедному герру директору искать человека вместо неё, хотя миллионы оказались не при чём…

Следствие переместилось в Лозанну. Хайнс Штольц пока ещё находился под наблюдением врачей, дом стоял запертым и безжизненным, Бриттен Гедлер временно проживала в семье своей подруги, отец которой весьма удачно являлся начальником полицейского управления округа. Хельмут Гедлер добровольно прошёл детальное психиатрическое обследование, давшее на выходе благоприятный вердикт. Поскольку судья, год назад приговоривший его к принудительному лечению, уже третий месяц состоял под следствием за получение взятки, новое судебное решение вынесли в сжатые сроки. Обвинение в покушении на жизнь сестры с Хельмута сняли сразу после признания его живым, дееспособным и юридически самостоятельным. Восстановленный в правах опекунства, Хельмут Гедлер ван Нек с сестрой и невестой сразу же отбыл в путешествие. И очень правильно сделал, поскольку обеспечил себе алиби на вечер весьма печального события, произошедшего в Лозанне четырнадцатого июля. Более ста человек видели его и невесту на приёме у посла Великобритании в Париже, где пили за обручение молодых.

Хайнс Штольц в этот вечер оборвал свою ставшую бессмысленной и бездоходной жизнь, повесившись на люстре в старом особняке. Выпущенный врачами дней за десять до этого, он поселился в доме Гедлеров – ему некуда было идти – и рьяно принялся за уничтожение винных запасов. Слуг в доме уже не было, и некому было рассказать, что побудило Штольца расставить последние знаки препинания в кривоватой линии своей судьбы. Полиция тоже не усердствовала в расследовании, уж точно не связав это событие и последовавший четыре дня спустя отъезд из Лозанны двух туристов – Кассии Алессандрос и Айка Сентуриа, американского гражданина. Отвечая на дежурный любезный вопрос швейцарского таможенника на границе с Францией, молодые люди искренне заверили государственного служащего, что им очень понравилась его страна и все ожидания, что они возлагали на эту поездку, сбылись.

Бриттен Гедлер выразила пожелание заканчивать своё образование во Франции. По настоянию брата она поселилась в Провансе, в семье дипломата, связанного дружбой с Черил по линии работы в ООН, и там же, в Провансе, Хельмут и Черил поженились. Сестре Хел сообщил, что каждые каникулы, оставшиеся до поступления в университет, она будет проводить на Кипре. Бриттен изобразила смирение.