Онлайн книга «Вехи моей жизни»
|
Неосведомленность капитана, в некоторой степени даже его наивность, у полковника не вызвала раздражения, она была вполне закономерной. Подобные вопросы он слышал не впервые. Митрофанов очень медленно приподнялся из-за стола, подошел к окну и посмотрел через стекло. Несколько офицеров кучковалось возле небольшого домика, где находился дежурный по части. Затем он перевел взгляд на кандидата в дипломаты, который, непонятно почему, приумолк. Лишь преданными глазами смотрел на посланца из Москвы. Митрофанов вновь сел за стол, и постучав пальцами рук по органическому стеклу, которое лежало перед ним, очень серьезно, даже с несколько официальным тоном произнес: — Товарищ капитан, наша работа очень серьезная работа… Это, скорее всего, даже и не военная служба… Здесь требуется преданность социалистической идеологии, и, конечно, государственная ответственность. Вербовщик из Москвы слегка опустил голову, скорее всего, искал новые доводы или мысли. Я также хранил молчание. Молчал сознательно. Буду или не буду выполнять ответственное задание партии и правительства, я еще окончательно не решил. Я слегка приподнял голову кверху и несколько приободрился, когда до меня вновь донесся знакомый голос: — Владимир Владимирович, в нашей работе ошибки исключены… Даже мизерная оплошность может привести к гибели системы, которая ковалась не одним поколением советских разведчиков… От важности гениальной мысли я и сам, не зная почему, слегка приоткрыл рот. Я был окрылен. Я еще никогда в жизни не имел такого предложения, которое так тесно было связано с моей судьбой и судьбой моей страны. Желание быть разведчиком все больше и больше мною околдовывало. О многих из них я читал еще в годы моего детства. Фильмы об умных и очень смелых людях захватывали мальчишку. Сейчас же молодой мужчина с офицерскими погонами на плечах приглашался в эту когорту, в группу умных и смелых соратников… Я открыл рот и с нескрываемой радостью произнес: — Товарищ полковник… Мне очень приятно слышать, что мне оказывают такое доверие, даже очень. Митрофанов с облегчением вздохнул. Мотострелковый полк, находившийся в двух шагах от турецкой границы, был последним в его недельной командировке. Все предыдущие кандидаты, согласованные с командованием округа, прошли на ура. Офицеры от заместителя командира батальона до заместителя командира полка руками и ногами рвались в Москву. Особое рвение проявляли те, кто служил в «дырах», зная, что вырваться из оных можно лишь за счет учебы в академии. Во все высшие военные заведения предстояло сдавать экзамены, в его же академию, где он был старшим преподавателем, достаточно было одного собеседования. Это касалось, в первую очередь тех, кто гонцам из Москвы нравился. Мало того. Ни одна академия не гарантировала столько благ, сколько эта… Как в дальнейшем сложится служба или жизнь кандидатов, его не интересовало. Полковник немного прошелся по кабинету. Затем подошел ко мне, слегка потрепал по плечу. Потом приподнял голову и шепотом произнес: — Владимир Владимирович, Вы уже прошли службу в Германии… Это очень большой плюс для Вас… Опыт заграницы важен и для нас… – После этого умозаключения он загнул указательный палец своей довольно нежной руки. Оскалив зубы, загнул второй палец и с оживлением продолжил. – Очередное преимущество… Едва Вы переступите порог нашего заведения, как для супружеской пары будет предоставлена благоустроенная трехкомнатная квартира… |