Онлайн книга «Вехи моей жизни»
|
— Татьяна Петровна… Я Вам очень благодарен за внимание к моей просьбе… Обворожительная улыбка седовласой меня все больше и больше подкупала. Я слегка коснулся рукой ее плеча и доверительно добавил: — Я и Вы, Татьяна Петровна, земляки… А это уже большое дело… Мы рассмеялись. Секретарша тут же открыла большую папку серого цвета, лежавшую на столе, и вложила в нее заявление ходока за правдой. Прежде чем закрыть за собою дверь, я помахал рукой землячке и в очередной раз напомнил о себе: — Татьяна Петровна, пожалуйста, зарегистрируйте мое заявление… Я через пару дней еще кое-какие бумаги донесу… – Мне тут же в ответ донеслось. – Владимир Владимирович, мы обязательно все исполним… Непременно исполним… Через три дня я вновь оказался в знакомом кабинете. С собой принес папку красного цвета. Я специально такую купил, надеясь на то, что красный цвет лучше привлечет внимание бывшей партноменклатуры. Не забыл о том, что в Днепропетровском горкоме партии на меня красную папку, как на критика перестройки и официального «шизофреника» уже заводили. К удивлению посетителя, его заявление было еще не зарегистрировано. Седовласая объяснила причину. Для регистрации необходима была виза начальника. Он сначала был в командировке, потом внезапно заболел. Мои документы секретарша все-таки взяла, сославшись на то, что земляки должны друг другу помогать… Очередной визит в обитель справедливости я нанес через месяц. Татьяну Петровну на этот раз, словно подменили. Она несколько колючими глазами посмотрела на знакомого визитера и с отчаянием в голосе сквозь зубы процедила: — Господин Яшин… Надо подождать, как долго, я и сама не знаю… Мы сейчас рассматриваем дела тех, кто был репрессирован в пятидесятые годы… – Заметив мой недоуменный взгляд, подытожила. – У нас очень много работы… Приходите попозже… По дороге домой я прибег к простым арифметическим расчетам. Их результаты оптимизма мне не прибавили. Для моей реабилитации, в лучшем случае, понадобится лет тридцать… Мне же было уже за сорок… Неудачные походы в комиссию справедливости, без всякого сомнения, мою нервную систему основательно подорвали, но мое желание биться до победного конца не погасили. Я схватился за очередную соломинку, надеясь, что она меня, вполне возможно, и спасет. Обратился к депутату Законодательного собрания области, который являлся членом комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий. Подкупало меня и то, что он, как и я, был профессиональный историк. Первые же минуты пребывания в кабинете народного избранника меня разочаровали. Сразу было видно, что его хозяину не до визита дворника, кандидата исторических наук. Мы перекинулись парами фраз о положении в Омске, в стране. Затем наступило молчание. Для меня оно показалось целой вечностью. Я еле слышно выдавил из себя: — Иван Иванович, я пришел к тебе за помощью… Мы же вчерашние бойцы бывшей партии… Депутат слегка усмехнулся и внимательно уставился на визитера. Затем, почесав за ухом, как бы невзначай промолвил: — Владимир, я твою проблему знаю, да не только я… В курсе этого малые и большие клерки… Я утвердительно кивнул головой и стиснул зубы. Очередной поход за правдой – очередной провал. На прощание чиновник протянул руку опальному и с некоторым сожалением в голосе произнес: |